Перегрузка
Шрифт:
— Меня переполняет скорбь, Уолли. На большее у меня просто нет слов.
Уолли Тэлбот только кивнул в знак благодарности за сочувствие.
— Я понимаю. — Каким-то извинительным жестом он показал на комнату, из которой только что вышел. — Мне надо было хоть на минуту выйти. Какой-то дурак включил телевизор, и все услышали заявление этих гнусных ублюдков. Нам только-только удалось немного успокоить мать. А сейчас она снова убивается. Ты, наверно, сам слышал?
— Да, а кто там с ней?
— Прежде всего, конечно, Мэри. Мы попросили присмотреть за детьми, а сами немедленно приехали сюда. Потом начали
— У меня такое же ощущение. — Ниму стало ясно, что Уолли просто не по силам взять в свои руки происходящее в доме. — Послушай, — сказал он, — так не может больше продолжаться. Давай-ка пойдем в гостиную. Я поговорю с твоей матерью и постараюсь ее успокоить. А вы с Мэри начнете выпроваживать всех остальных.
— О’кей. Так будет разумно. Спасибо тебе, Ним.
Кого в этой ситуации Уолли явно не хватало — так это распорядителя.
Когда Ним с Уолли появились в гостиной, в ней скопилось, наверное, человек десять. Одни сидели, другие стояли. Комната была уютная, светлая и вместе с тем достаточно просторная. Но сейчас она казалась переполненной. Несмотря на работающий кондиционер, было душно. Некоторые одновременно разговаривали друг с другом, и даже телевизор не был выключен, усугубляя гвалт голосов. Ардит Тэлбот сидела на диване в окружении нескольких женщин, одной из которых была Мэри, жена Уолли-младшего. Других Ним не знал. Видимо, это были соседи, о которых говорил Уолли.
Хотя Ардит исполнилось шестьдесят (Ним с Руфью присутствовали на этом дне рождения), она оставалась на удивление привлекательной женщиной с хорошей фигурой, а на лице едва угадывались прожитые годы. В модно подстриженных золотисто-каштановых волосах слегка пробивалась седина. Ардит постоянно играла в теннис и отличалась отменным здоровьем. Но сегодня она явно сломалась. Ее заплаканное лицо осунулось и постарело.
Ардит произносила какие-то бессвязные слова, прерываемые рыданиями. Однако, увидев Нима, замолчала.
— Ах, Ним, — проговорила она, протягивая к нему руки. Окружавшие Ардит расступились, чтобы он мог подойти к ней. Ним сел на диван рядом с Ардит и обнял ее. — Ах, Ним, — повторила она. — Ты слышал, какая беда случилась с Уолтером?
— Да, дорогая, — едва слышно ответил он. — Я знаю.
Ним наблюдал за тем, как в противоположной части комнаты Уолли выключил телевизор, потом отвел в сторону жену и принялся что-то тихо ей объяснять. В ответ Мэри кивнула. Затем оба подошли к остальным находящимся в гостиной, благодаря и деликатно оттесняя их по очереди к двери. Ним не отпускал руку Ардит, избегая всяких слов, пытался успокоить и утешить изрыдавшуюся женщину. Вскоре в гостиной стало тихо.
Ниму было слышно, как закрылась дверь за последним из уходивших гостей. Уолли с Мэри вернулись из передней, распростившись с соседями. Уолли провел рукой по волосам и бороде.
— Я бы не отказался от глотка виски, — сказал он. — Кто-нибудь составит мне компанию?
Ардит и Ним кивнули в знак согласия.
— Я все сделаю, — сказала Мэри. Она быстро принесла
бокалы и напитки. Потом убрала пепельницы и привела в порядок гостиную — скоро не осталось и следа от былого беспорядка. Миниатюрная женщина, Мэри поражала изяществом и одновременно деловитостью. До того как выйти замуж за Уолли, она сотрудничала с каким-то рекламным агентством, да и сейчас продолжала работать по договорам, не забывая при этом о своих семейных обязанностях.Ардит отпила небольшой глоток виски и выпрямила спину — значит, к ней возвращалось самообладание. Вдруг она воскликнула:
— Наверное, я ужасно выгляжу.
— Ничуть не хуже любой другой женщины, окажись она в твоем положении, — заверил ее Ним.
Тем не менее Ардит подошла к зеркалу.
— Боже праведный! — ужаснулась она. — Только, пожалуйста, не ставьте свои бокалы. Я сейчас вернусь. — Она вышла из гостиной с бокалом шотландского виски в руке. По звукам ее шагов всем стало ясно, что хозяйка дома поднялась по лестнице наверх.
«Не много найдется мужчин, которые не уступят женщинам в их силе и стойкости», — вдруг подумалось Ниму.
Тем не менее он решил, что предостережением, исходившим от Эрика Хэмфри: семье не следует лицезреть останки покойного, — он поделится сначала с Уолли. Ним с содроганием вспомнил слова президента компании: «Кожи практически не осталось… Лица обезображены до неузнаваемости». Мэри вышла на кухню. Пока оба оставались наедине, Ним как можно деликатнее, избегая подробностей, объяснил суть вопроса.
Реакция последовала мгновенно. Уолли опрокинул остатки виски в бокале.
— О Боже! — взмолился он со слезами на глазах. — Об этом даже слышать невозможно. Рассказать такое матери я не смогу. Придется это сделать тебе.
Ним оцепенел, с ужасом представив себе то, что ему предстояло.
Четверть часа спустя в гостиной появилась Ардит. За это время она привела лицо в порядок, причесалась, переоделась, сменив прежнее платье на элегантную блузку с юбкой. По крайней мере для наблюдателя со стороны она выглядела очень даже привлекательной, и только во взгляде и во всем ее облике застыла скорбь. Следом за ней в гостиной появилась и Мэри. Уолли сам наполнил бокалы, и все четверо застыли в тяжелом молчании. Они просто не знали, о чем говорить.
Тишину нарушила Ардит.
— Я хочу взглянуть на Уолтера, — сказала она с решимостью в голосе. Затем, повернувшись к Уолли, проговорила: — Тебе известно, куда отвезли твоего отца и вообще… что там готовится?
— Ну-у… в общем, так… — Слова застряли у Уолли в горле. Он поднялся, поцеловал мать и, отведя в сторону глаза, продолжил: — Понимаешь, мама, тут есть одна проблема. Ним тебе сейчас все объяснит. Я все правильно говорю, Ним?
В эту минуту Ним был готов сквозь землю провалиться.
— Мама, дорогая, — проговорил все еще стоявший рядом Уолли, — мы с Мэри должны ненадолго съездить к детям. Мы вернемся, и кто-то из нас останется с тобой на ночь.
Но Ардит словно пропустила это замечание мимо ушей.
— Какие там еще проблемы?.. Почему я не могу взглянуть на Уолтера?.. Может, кто-нибудь мне объяснит?
Уолли тихо вышел из гостиной, следом за ним последовала Мэри. Казалось, Ардит этого даже не заметила.
— Прошу вас… Ну почему я не могу…
Ним взял ее за руки.