Перегрузка
Шрифт:
— Раньше думала много. Одно время из-за этого просто заливалась слезами, задавала себе вопрос: ну почему именно мне было суждено оказаться одной из последних жертв? Если бы вакцина появилась чуточку раньше, все было бы по-другому. Я бы ходила, танцевала, могла бы писать, работать руками… — Она замолчала, и в этой тишине до Нима доносилось тиканье часов и легкое урчание респиратора Карен. Мгновение спустя она продолжила: — Тогда я стала внушать себе: какой толк себя изводить? Что случилось, то случилось. Возврата нет. Поэтому я стала максимально использовать то, что у меня осталось, научилась ценить каждый прожитый день. Когда действуешь таким
— Да.
— По-моему, есть что-то в Библии?..
— В Книге Бытия. — Ним процитировал фразу оттуда: — «Хуш родил также Нимрода; сей начал быть силен на земле; он был сильный зверолов пред Господом».
Он помнил, что слышал это свидетельство от деда — раввина Голдмана. Старик выбрал имя для своего внука, и это была одна из немногих уступок прошлому, которую позволил сделать отец Нима Исаак.
— Вы охотник, Ним?
Ответив отрицательно, он вспомнил сказанное не так давно Терезой ван Бэрен: «Ты охотник на женщин, не так ли?» Быть может, он поохотился бы и за этой красивой женщиной Карен, если бы вакцина не опоздала на год. Жаль, что все так сложилось.
Потом Карен рассказала, что двенадцать лет пролежала в больницах, по большей части в устаревшей барокамере, «железном легком». Затем появилось более современное портативное оборудование, позволявшее пациентам вроде нее не быть привязанными к больницам. Поначалу она вернулась к своим родителям, но из этого ничего не получилось.
— Это был для всех нас такой крест.
Потом она переехала в эту квартиру, где и живет уже почти одиннадцать лет.
— Правительство выделяет субсидии для покрытия этих расходов. Иногда приходится откровенно туго, но в основном я справляюсь.
Карен рассказала, что у ее отца небольшая слесарно-водопроводная мастерская, а мать работает продавщицей в универсальном магазине. Сейчас они копят деньги на небольшой автофургончик, чтобы приспособить его для кресла-каталки Карен. Водить автофургончик могли бы Джози или кто-нибудь из семьи Карен.
Хотя Карен практически ничего не способна делать сама, кому-то приходится ее мыть, кормить и укладывать в постель, она выучилась рисовать, держа кисть во рту.
— А еще я могу печатать на машинке, — сказала Карен Ниму. — Она электрическая, и я печатаю, держа палочку зубами, могу вам что-нибудь прислать.
— Да, пришлите, пожалуйста. Буду рад.
Он встал, собираясь уходить, и с удивлением обнаружил, что провел у Карен более часа.
— Вы приедете еще? — спросила она.
— Если вы хотите, чтобы я пришел.
— Разумеется, хочу, Нимрод. — Она снова улыбнулась своей очаровательной улыбкой. — Я хочу, чтобы вы были моим другом.
Джози проводила его.
Образ Карен, ее красота, от которой захватывало дух, теплая улыбка и нежный голос оставались с Нимом, пока он ехал в центр города. Ему казалось, что никогда в жизни он не встречал никого, подобного ей. Он продолжал думать о ней, ставя машину в гараж здания штаб-квартиры «Голден стейт пауэр энд лайт», находившийся тремя этажами ниже уровня улицы. Скоростной лифт-экспресс, в который можно было войти только с помощью специального ключа, доставлял прямо из гаража в главные административные офисы на двадцать втором этаже. Ним воспользовался своим ключом, этим своеобразным символом
номенклатуры от положения в компании «ГСП энд Л» и в одиночестве поднялся наверх. В лифте он вспомнил, что собирался связаться с председателем клуба «Секвойя».Секретарша Нима Виктория Дэвис, молодая, но, в общем, толковая негритянка, подняла взгляд, когда он вошел в свой двухкомнатный кабинет.
— Привет, Вики! Много пришло почты?
— Ничего срочного. Несколько откликов на ваше удачное выступление по телевидению вчера вечером. Мне оно тоже понравилось.
— Благодарю, — улыбнулся Ним. — Вступайте в клуб моих поклонников.
— Да, есть еще «лично и конфиденциально» на вашем столе. Только что принесли. И у меня несколько бумаг на подпись.
Она последовала за ним в кабинет. В этот самый момент откуда-то издалека донеслось глухое грохотание. Зазвенели графин с водой и стаканы. Задрожало стекло в окне, выходившем во внутренний дворик.
Ним остановился, прислушиваясь.
— Что это?
— Понятия не имею. Несколько минут назад был слышен такой же звук. Перед тем как вы пришли.
Ним пожал плечами. Это могло быть что угодно — от тряски, связанной с землетрясением, до толчков, вызванных ведущимися поблизости специальными строительными работами.
Он пробежал глазами корреспонденцию, бросил взгляд на «личный конфиденциальный» конверт, о котором упомянула Вики. Это был светло-коричневый конверт из оберточной бумаги, с сургучной печатью на обороте. Ним стал рассеянно его открывать.
— Вики, прежде чем мы приступим к делу, постарайтесь соединить меня с миссис Кармайкл.
— Из клуба «Секвойя»?
— Да.
Она положила бумаги, которые принесла на подносе с пометкой «на подпись», и повернулась, чтобы уйти. В этот момент дверь офиса распахнулась и вбежал Гарри Лондон. Волосы у него растрепались, лицо покраснело от волнения.
— Ни в коем случае! Нет! — закричал он Ниму.
Ним застыл в растерянности. Лондон пронесся через комнату, переваливаясь через письменный стол, вырвал конверт из рук Нима и отбросил его в сторону.
— Теперь все вон отсюда! Быстрее!
Схватив Нима за руку, Лондон потянул его за собой, одновременно грубо подталкивая впереди себя Викторию Дэвис. Через приемную они выбежали в коридор. Лондон остановился, чтобы захлопнуть за ними обе двери.
Ним запротестовал:
— Какого черта?..
Он не закончил оборванную фразу. Из его кабинета донесся грохот взрыва. Стены коридора закачались. Висевшая рядом картина в раме свалилась на пол, посыпались осколки.
Мгновение спустя снова послышался гул, похожий на тот, что был раньше, только на этот раз более громкий и отчетливый. Казалось, гул вырвался откуда-то из-под ног. Это, несомненно, был взрыв, и произошел он в здании. В коридор из других дверей выбегали люди.
— О Боже! — с отчаянием в голосе воскликнул Гарри Лондон.
— Черт возьми! Что же это? — вторил ему пораженный Ним.
В воздухе разносились возбужденные голоса, одновременно перебивая друг друга, люди что-то кричали в телефонные трубки, а примыкавшая к зданию улица заполнялась нарастающим воем сирен.
— Письма-бомбы, — сказал Лондон. — Они небольшого размера, но их поражающей силы вполне достаточно, чтобы убить любого, находящегося рядом. Последняя была четвертой по счету. Фрейзер Фентон погиб, кое-кто ранен. Сейчас все в здании предупреждены, и если есть желание, то молись, чтобы взрывы на этом закончились.