Пальмы в снегу
Шрифт:
Оставшись наконец одна, она решила не терять времени даром. Она принялась вынимать из шкафа охапки бумаг и раскладывать их на столе. Затем достала из сумочки блокнот и записала на нескольких листах основные критерии отбора: списки работников и их контракты, распределение жилья между семьями, списки выдачи продуктов, счета-фактуры за материалы, личные карточки служащих, медицинские сертификаты и какие-то маловажные бумаги. Затем начала раскладывать документы по разным стопкам.
Час спустя она открыла очередную папку, полную личных карточек, прикрепленных к рабочим контрактам, листков выплаты жалованья и медицинских сертификатов с потертыми и не слишком
решились отправиться в Африку из заснеженных Пиренейских гор?
В папке было почти пятьдесят подшивок других служащих. Кларенс записала в блокнот имена тех, кто работал на плантации в пятидесятые-шестидесятые годы. Потом она спросит у Килиана и Хакобо, помнят ли они Грегорио, Марсиаля, Матео, Сантьяго...
Прежде чем взяться за новую стопку бумаг, она долго изучала информацию о членах своей семьи. Особенно ее удивила медицинская история отца. Она обнаружила, что он, оказывается, тяжело болел малярией.
Она нахмурилась.
Хакобо и Килиан рассказывали, что постоянно принимали пастилки хинина и резоцин, чтобы не заболеть малярией. Если кто-то забывал принимать лекарства, он легко заболевал: у него поднималась температура, и начинался озноб; как говорили, эта болезнь похожа на тяжелый грипп. Вот только длится он несколько недель... Ее это очень удивило, и она решила, что спросит отца, когда вернется в Пасолобино.
Она посмотрела на часы. Уже час! Она подсчитала, что разобрала около шестидесяти процентов материалов. Она потянулась, потерла глаза и зевнула. Она уже подозревала, что ничего не найдет, никаких сведений о рождении Фернандо. В контрактах брасерос указывалось лишь имя человека, женат ли он или холост, но не указывалось ни количество детей, ни их имена. Иногда попадались медицинские свидетельства о родах жены, родился ли у нее мальчик или девочка, но никогда не указывались имена новорожденных.
Кларенс предполагала, что Фернандо родила туземка. Насколько она знала, в то время единственной белой супружеской парой в Сампаке были Хулия с Мануэлем. С каждой минутой она все больше разочаровывалась, но все же решила довести дело до конца. Любой из потомков отцовских товарищей, приехав на плантацию, наверняка бы привел бумаги в порядок.
Она так увлеклась, проговаривая вслух надписи на папках и раскладывая по порядку бумаги, что не заметила, как кто-то вошел в комнату, пока не почувствовала, что этот кто-то стоит у нее за спиной. Она вздрогнула, обернулась, и ее сердце сжалось.
Она застыла как громом пораженная.
Перед ней стоял высоченный гигант с черной, как ночь, кожей, разглядывая ее со смесью любопытства, удивления и презрения. Она и сама была довольно высокой, но теперь ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть венчающую мускулистое тело обритую наголо голову, на которой дрожат капли воды.
— Вы меня напугали, — сказала она, косясь в сторону двери.
Кларенс слегка нервничала, закусив губу. Между ней и спасительным
колокольчиком, о котором говорил Фернандо, стоял этот незнакомец — огромный, молчаливый и очень странный.— Мне бы Фернандо, — произнес он басом спустя несколько мучительно долгих секунд.
«Мне бы тоже», — подумала она, слегка усмехнувшись.
— Как видите, здесь его нет, — произнесла она вслух. — Может, он в здании напротив?
Мужчина кивнул, задумчиво выпятив толстую нижнюю губу.
— Наконец-то наняли секретаршу? — спросил он, кивнув на заваленный бумагами стол.
— Ах, нет-нет. Я просто приехала в гости, и... вот... — она не знала, как ему объяснить. Затем снова посмотрела на часы: Фернандо вот-вот должен был вернуться. — Я искала старые документы тех времен, когда здесь работал мой отец.
Мужчина приподнял бровь.
— Так вы — дочь плантатора?
Его голос звучал вполне нейтрально, но Кларенс вдруг почувствовала себя оскорбленной.
— Служащего плантации, — поправила она. — Это не одно и то же.
— Ну да, конечно, — буркнул он.
В кабинете воцарилось неловкое молчание. Незнакомец по-прежнему не спускал с нее глаз, а Кларенс не знала, продолжать ли ей работу или идти искать Фернандо. В конце концов она выбрала второе.
— Если позволите, я пойду в соседнее здание, — сказала она.
Обойдя незнакомца, она поспешно направилась через двор. Дождь по-прежнему лил, но уже не с такой силой.
На нижнем этаже никого не было. Она направилась к крыльцу, где припарковал машину Томас. За исключением внедорожника, которого она раньше не видела, стоянка была пуста. И где же толпа, нескончаемая суматоха, о которой говорил отец? Где эти сотни рабочих? Ей вдруг стало страшно: плантация показалась вымершей. Нет уж, лучше вернуться в контору. Но... что, если этот громила все еще там?
Она невольно фыркнула. Ну это же просто смешно. Вот почему она всего боится?
Кларенс развернулась, собираясь вернуться к своим бумагам, и вдруг увидела еще одного незнакомца — не слишком высокого, с совершенно седыми волосами; он спешил прямо к ней, возбужденно жестикулируя и лопоча что-то на незнакомом языке. Этого еще не хватало! Она даже не успела подумать, кто бы это мог быть, и чего он от нее хочет, когда увидела прямо перед собой лицо этого человека, иссеченное уродливыми шрамами. Несколько секунд он пристально ее разглядывал, чуть отдалившись; затем снова приблизился, бормоча какие-то непонятные слова и покачивая головой.
— Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Кларенс; ее сердце бешено колотилось.
Она зашагала по красной глинистой земле двора. Незнакомец следовал за ней, то возводя к небу искореженные артритом руки, то протягивая их в сторону Кларенс, словно порываясь ее схватить. У нее было ощущение, будто он почему-то сердится.
— Простите, пожалуйста, я уже ухожу, — сказала она. — Фернандо Гарус ждет меня в конторе, видите? — она указала на маленькое здание. — Да, он там.
Она ускорила шаг и влетела в кабинет, оглянувшись: не следует ли за ней этот странный человек.
И тут же налетела на живую гранитную стену, одетую в джинсы и белую футболку.
— Вы что, ослепли?
Чьи-то сильные руки схватили ее за предплечья, отстраняя. Кларенс почувствовала, как что-то мокрое и горячее потекло по лицу.
— Экая неженка! — усмехнулся уже знакомый чернокожий гигант. — Уже и кровь из носа!
Кларенс поднесла руку к лицу и убедилась, что это правда. Она полезла в сумочку и достала несколько бумажных носовых платков.