Падшие герои
Шрифт:
– Я никогда не приму помощь человека! Именно из-за людей демон вырвался на свободу! Если бы они не пришли в Лес, этого бы не произошло! Зентреб не похитил бы душу моего отца! Ты понимаешь это? Почему сам не поможешь мне, если ты друг моего отца?
– Я не могу, - качнул капюшоном Трикстер. - Я должен узнать, каким образом Зентреб смог бежать. Тут всё не так просто, возможно ему помогли. Тем не менее, тебе нужна помощь лежащего перед тобой человека. Лишь с ним ты сможешь спокойно передвигаться в человеческих землях. Без него ты не сможешь двигаться быстро и незаметно. В конце концов, ты никогда не была в землях людей, а он герольд ныне мёртвого герцога, а значит, сможет провести тебя и помочь сохранить твою тайну. Разумеется, доверять ему слишком сильно не стоит.
– Если ты не можешь помочь мне с Зентребом, то хотя бы помоги вылечить этого человека, - твёрдо сказала Эллейн.
– Увы. Я не владею магией жизни, - вновь качнул капюшоном Трикстер.
– Зато уверен, что ты можешь его исцелить, используя природу... и хаос. Хоть твоя магия и изменилась, лечить ты всё ещё можешь. Тебе придётся спасти этого парня, если хочешь догнать Зентреба в людских землях.
– Откуда ты всё это знаешь, и почему так уверен, что демон отправится именно к людям?
– спросила Эллейн, которую Трикстер стал уже раздражать своей бесполезностью.
– Когда-то он был человеком, поэтому, скорее всего, пойдёт по уже знакомой ему тропе. К тем, кого понимает, - ответил Трикстер, протягивая Эллейн серебристый кулон в форме полумесяца.
– Этот амулет создаст иллюзию твоего старого облика и даже позволит имитировать образ любого гуманоида, в разумных пределах, конечно. Обычно я использую его для своих нужд, но тебе он явно нужнее. Держи.
Поколебавшись секунду, девушка приняла украшение и стала его рассматривать. Амулет был сделан из серебра и покрыт магическими рунами.
– Кем был Зентреб до своего превращения в демона? К какому роду он принадлежал?
– спросила она, продолжая рассматривать подарок Трикстера.
Не получив ответа, Эллейн отвела взгляд от амулета и увидела, что таинственный колдун исчез.
Злобно выругавшись, девушка осмотрела поляну, но её собеседник нигде не оставил следов своего пребывания здесь. Казалось, этот разговор просто привиделся девушке, и лишь кулон доказывал реальность встречи со странным магом, назвавшимся Трикстером. Слегка успокоившись, Эллейн задумчиво посмотрела на лежащего без сознания герольда. Трикстер был прав, она почти ничего не знала о землях людей, и проводник был необходим. Человек более-менее знатный, разбирающийся в нюансах взаимоотношений жителей королевств, и хорошо знающий их изнутри. Простой охотник, крестьянин или лесоруб не подойдёт.
Лежащий на земле герольд и кулон, подаренный колдуном, идеально подходил для её ситуации. Слишком идеально. Трикстер явно смешал ложь и правду, но Эллейн пока не могла понять, где истина, а где ложь в его словах.
Вздохнув, девушка надела на шею амулет и мгновенно преобразилась. Кошмарный демонический облик исчез, и посреди разгромленного лагеря стояла юная темноволосая девушка со стрекозиными крыльями за спиной.
Убедившись, что амулет и в самом деле работает, Эллейн опустилась на землю рядом с раненым рыцарем, и внимательно осмотрела его раны. Дела человека были плохи. Обе руки получили серьёзное обморожение и почернели, а левый бок был украшен ужасной раной. Аккуратно прощупав кожу вокруг ранения, девушка поняла, что все рёбра левого бока сломаны.
Увидев состояние герольда, девушка засомневалась в своих шансах исцелить его. Её собственное волшебство могло вылечить человека, но это было до превращения в демоницу, теперь же Эллейн не знала, насколько удачным будет исцеление и получится ли оно вообще.
“Выбора нет. Придётся рискнуть, - подумала девушка, закрывая глаза и призывая свою силу. Её магия изменилась, стала совершенно иной после превращения. Эллейн чувствовала это каждой клеткой своего тела. Раньше волшебство было подобно цветку, нежному и красивому, а сейчас стало яростным огнём, жгущим её изнутри. Пламя было столь же прекрасным сколь и опасным.
Неожиданно дочь короля эльфов поняла, что знает, как спасти герольда.
Эллейн резко выдохнула, и её охватило слабое золотистое сияние, усиливающееся с каждой
секундой. Когда сияние достигло пика, девушка осторожно коснулась развороченного бока герольда, и золотистый свет перекинулся на него. Страшная рана и обмороженные участки кожи стали исцеляться на глазах. Подождав немного, девушка прервала процесс и осмотрела человека.Выглядел он плохо, лицо осунулось и впало, обмороженные, до конца не вылеченные, руки мелко дрожали, но смерть, как и участь стать калекой, ему более не угрожала. По крайней мере, на данный момент.
Сходив в ближайший шатер, Эллейн нашла несколько повседневных платьев и, разорвав их на части, грубо замотала оставшиеся раны герольда.
– Человек. Один из тех, кто пытался захватить Лес и поработить мой народ,- тихо сказала Эллейн, наклоняясь к лежащему без сознания воину.
– Не думала, что мне когда-нибудь потребуется спасать варвара. Жаль, на данный момент ты мой единственный шанс добраться до Зентреба, пока не стало слишком поздно для всех нас.
Взяв герольда за шиворот, девушка легко потащила его в сторону лагеря. Риск, что раны человека вновь откроются, её не волновал. Не смотря на то, что мужчина был гораздо тяжелее Эллейн, она почти не чувствовала его веса. После превращения её физические и магические возможности возросли во много раз. Она стала сильнее, быстрее и гораздо выносливей. Магия творилась же вообще на уровне рефлексов и мысли. Такое ощущение, что она стала её неотделимой частью. Как изменился её разум Эллейн пока не знала. Говорил ли Трикстер правду? Это было не важно. Своя судьба волновала девушку не так сильно, как судьба её разобщённого народа. Король эльфов воспитывал Эллейн как свою наследницу. Он предчувствовал свою смерть, и она должна была возглавить разрозненные кланы эльфов, сменить его на троне и продолжить процесс их настоящего единения. Война с людьми сплотила жителей Таинственного Леса, но лишь на время, после её завершения старые споры вновь вернулись бы, а смерть короля и пропажа принцессы могла привести к братоубийственной войне между эльфийскими кланами.
Единственным способом устранения опасности войны между эльфами было возвращение Эллейн. Она была компромиссным вариантом. Ею стали бы манипулировать главы кланов, но такую цену, за мир между эльфами, она была готова заплатить. Вот только для этого надо было вернуть свой истинный облик и избавиться от демонической скверны, посредством уничтожения её источника. Если верить словам Зентреба, то только его смерть освободит её от проклятия. Конечно шанс того, что он соврал, очень велик, но иного выбора не было. Зентреб должен умереть.
Генриху снилось, что он барахтался в океане огня. Каждая часть его тела невыносимо болела и тлела. Периодически страшный жар сменялся ещё более жутким холодом. В такие моменты герольд думал, что его смертный час пробил, и слуга богини Смерти и Тьмы уже держит его за руку.
С трудом открыв глаза, герольд увидел, что находится на койке в походном шатре. Сквозь откинутый полог медленно пробивались лучи солнца.
Воспоминания навалились подобно лавине. Секунда и Генрих был просто погребён под ними. Он вспомнил бой, вспомнил, как его отряд сражался с ужасным существом из легенд, вспомнил смерть своего господина и горький вкус поражения. Последнее, что запечаталось в разуме герольда, перед тем как он потерял сознание, была жуткая морда ледяного демона и ужасный холод. Вначале герольд решил, что все эти воспоминания лишь кошмар, но боль во всём теле доказывала обратное.
– Наконец ты очнулся, человек,- раздался несколько хриплый, но, несомненно, женский голос. Превозмогая боль, Генрих повернул голову и увидел сидящую за походным столом темноволосую девушку лет двадцати с остроконечными ушами и стрекозиными крыльями за спиной. Одета она была в простое зелёное платье.
Слабо усмехнувшись, Генрих обессилено закрыл глаза и сказал:
– Значит, теперь эльфы сговорились с демонами. И во что вам обошлась эта сделка, остроухие твари?
Глаза девушки полыхнули огнём, резко вскочив, она мгновенно оказалась рядом с герольдом и, схватив его за горло, легко приподняла.