Отвергнутые
Шрифт:
Сэдэо создавал их с расчетом на войны гильдий и не планировал разделять генералов, подобно тому, как это происходит сейчас. Нельзя сказать, что это была его недальновидность, но факт оставался фактом — сражаться против таких людей было тяжело.
Рэйну и Индицибусу пришлось напрячься, чтобы не выбиваться из общего темпа, что также негативно влияло на их состоянии.
Однако затянутый бой плохо сказывался и на их врагах. Уже через пять минут после начала, Ида и Фоулк выглядели немного уставшими, хоть и старались не подавать виду. Им приходилось гораздо хуже, чем Рэйну и Индицибусу, ведь в отличии
В один момент это позволило Рэйну прострелить уставшему Фоулку плечо, и тот на некоторое время прекратил атаки. Индицибус же смог отбиться от большей части фамильяров, все время меняя миниган на кастеты и обратно.
Но последствия драки все еще не были ясны. Ушедшие вперед части нуждались в управлении, но так как Рэйн и Индицибус были заняты битвой, то и контролировать их они не могли. И даже если бы эти части развернулись и решили помочь генералам, то армия Преиха успела бы перегруппироваться и тогда пришлось бы заново отвоевывать недавно занятые территории.
Ситуация требовала немедленного разрешения и оно пришло в виде заряда молнии, что моментально уничтожил фамильяров Иды.
На мгновение обе стороны замерли. Наэлектризованный тротуар был усеян пылью, которая через несколько секунд растворилась в черный туман. Особенно негодовали платиновые наемники. Они понимали, что напал враг, но не понимали, откуда у него такая мощная атака.
Однако генералам эта молния была хорошо знакома. Среди них только один обладал подобной стихийной магией.
— Хи-хи. Смотрю, вы развлекаетесь без меня, ня? — Хира Кавамура собственной персоной стояла на крыше и театрально выпятив грудь, пришла на помощь своим собратьям. — Ах, подумать только, что двум столь сильным генералам не удалось справиться без меня.
Индицибус и Рэйн показали легкую улыбку, а наемники приготовились к битве с очередным противником.
— Печально. Поистине печально, ня.
***
С момента встречи армий Отвергнутых и Преиха прошло чуть меньше часа, но новость уже успела дойти до верхушки Королевства.
В одной из комнат дворца сейчас собралось порядка десяти человек, среди которых был и Дион.
В основном тут сидели представители аристократии, эвакуированные сразу после начала военных действий, поэтому они не испытывали того страха, что сейчас был у главы гильдий.
— Дион-доно, вы уверены, что ситуация настолько критична? — спросил один из аристократов.
— Я не участвовал в сражении и лишь наблюдал с колокольни, но могу сказать наверняка. Те, кто могут устроить такой взрыв, явно не найдут сопротивление в нашем королевстве.
Лица присутствующих немного напряглись. Хоть они и не причастны к тому, что их армия проиграла, но Астон посчитает иначе.
Все они отвечали за поставки оружия и разработку технологий, которые помогут в дальнейших войнах, и так как они не успели все закончить к моменту нападения, то их наверняка ждет суровая кара.
— Нам нужно бежать… — поэтому женщина в дорогом платье высказала подобное предложение.
— Дион-доно, мы можем использовать ваших людей?
Гильдия наемников была в полной боевой готовности, но не участвовала в обороне города. Члены гильдии не привязаны
к какому-либо государству, так что у них не было мотивации отстаивать столицу, но выполняя приказ Диона они все еще оставались здесь и не шли сдаваться в плен.На некоторое время Дион задумался и посмотрел на стражников, что стояли у двери.
Это были переодетые наемники. Тела настоящих защитников дворца находились в соседней комнате.
Дион был одним из немногих, кто не попал под контроль разума, поэтому ему не составило большого труда предать короля. И вряд ли в верхушке правительства найдется тот, кто действительно посчитает его поступок неправильным.
Рыба гниет с головы. Королевство десятилетиями плетет интриги внутри себя, и Астон лишь поощряет подобное, до тех пор, пока его самого не захотят свергнуть.
Они не собирались сдаваться врагу, но и умирать за нынешнюю власть они не хотели, поэтому было решено, что при первой же возможности они покинут столицу и попытаются добраться до ближайшего города Преиха.
— Конечно. Но нужно решить, куда нам отправиться.
— Что насчет Слеима? На повозках нам не составит труда добраться до тех краев.
Слеим являлся одним из ключевых городов Преиха. Население там всегда было достаточно сговорчивым, а тамошний управленец состоял в неплохих отношениях с Дионом, несмотря на нелюбовь к самой профессии наемника.
— Исключено, — но глава гильдий отверг это предложение. — Вчера вечером в Суст был послан гонец…
Суст — город на границе Преиха и Тхоута. В отличии от Эс-Мада, Суст был достаточно далеко от Слеима, так что собравшиеся не видели связи с отказом Диона и этим городом. Однако следующие слова главы гильдий заставили их побледнеть.
— Сейчас в Сусте находится часть нашей армии, которую специально послали на противодействие Царству мертвых. Но уже через несколько дней эти войска отправятся в Слеим… — Дион сделал небольшую паузу, пытаясь подавить надвигающуюся тревогу, —…и уничтожат его.
— Что?!
— Зачем?!
Несмотря на то, что аристократы обычно брезговали общением с простолюдинами, но такой поворот, как уничтожение Слеима, мог понести потери в экономике, учитывая его расположение и торговые связи с остальным миром.
— Рано или поздно в народ бы прошло известие о нападении на короля. Чтобы не подвергать сомнению способности Его Величества, было принято решение уничтожить Слеим, где впервые появились те серебряные наемники.
Может, народ Преиха и был фанатичен, но их веру в короля приходилось подпитывать. Казни шпионов и заговорщиков не были новостью и уже стали надоедать черни, так что уничтожение целого города вполне могло принести нужный результат.
Аристократы были в шоке от услышанного, но гораздо больше ужаснулся сам Дион, ведь недавно он увидел, на что способны солдаты Преиха.
«Только вспомню ту сцену, как меня сразу тянет блевать… Ни за что в жизни я не захочу пересечься с солдатами этой армии вновь.»
Дион и сам понимал, что таков результат тридцатилетнего правления Астона, и что он сам, как советник, внес вклад в уничтожение сознания людей, но вряд ли он испытывал какое-то раскаяние. Скорее, это можно назвать стечением обстоятельств, из-за которого он не смог поступить иначе.