Отставной диверсант
Шрифт:
Малыш начал задыхаться и очнулся. Жестокие спазмы скрутили его тело, выжимая из желудка и легких все их содержимое. Майкл давился выливающейся из глотки желеобразной жидкостью, кашлял и отплевывался, стараясь побыстрее освободить место воздуху. С трудом хватая ртом теплый затхлый воздух, он пополз, обдирая о жесткий пол локти и колени, в сторону от сгустков геля и ошметков, в которые превратились стенки яйца-камеры. Глаза никак не удавалось проморгать от попавшего в них маслянистого геля. Поэтому, добравшись до какой-то стены, Никсон врезался в нее, больно ударившись головой. Эта боль от удара привела его в чувство, заставляя разум окончательно проснуться и взять, наконец, под контроль, все тело. Перевернувшись на спину и опершись на стенку, Малыш протер глаза ладонями. Зрение восстановилось, слегка раздражая преломляющейся от еще застилающей глаза
Осмотрев окрестности, Майкл обнаружил, что сидит, привалившись к глухой бетонной стене внутри какого-то огромного зала. Впрочем, определить действительную величину помещения не представлялось возможным из-за громоздящихся со всех сторон штабелей поддонов с коробками, контейнеров, бочек и прочего, чем обычно наполнен любой крупный склад. Под Майклом оказался шероховатый, как наждачная бумага, бетонный пол, на котором, метрах в пяти, валялись в луже геля остатки оболочки яйца. Он даже усмехнулся, вспомнив фразу капитана Зенина: «Для тех, к кому в гости вы направляетесь, вы будете не просто Ничей, а действительно вылупившейся тварью, опасной и безжалостной». Очень уж сейчас вся эта картина действительно напоминала место, где вылупился кто-то большой, а потому, обычно опасный – желеобразные сгустки, обломки скорлупы, какие-то трубки, словно обрывки кровеносных сосудов, мокрый след и сам Никсон голый, перемазанный налипшей на гель пылью, с безумным взглядом…
Едва слышный звук подбросил Малыша, словно спущенная пружина. Всю сонливость как рукой сняло – он мгновенно превратился в готовящегося к атаке хищника.
– Ничей, я прибыл по команде, чтобы помочь тебе! – донесся до Никсона сильный молодой голос, чей обладатель, видимо хорошо представляющий возможности гостя, не спешил лезть в глубину зала с обследованием.
Малыш пару мгновений стоял за углом одного из штабелей, где скрылся, все еще готовясь к нападению. Но в памяти вовремя, хоть и с некоторым замедлением, всплыли слова Славомира о том, что засланный агент окажет некоторую помощь. В отличие от тела, реакции мозга еще были притуплены воздействием странного раствора. Но Майкл уже понял, что его отыскал как раз этот агент, что в свою очередь, означало успешное завершение перемещения в заданную точку. Неожиданно в голову Никсону пришла мысль о том, что все это просто еще одна проверка, устроенная учебным центром алатырьцев. Такой расклад выглядел бы самым простым и логичным, после того, как он повидал самые разные методики обучения и воздействия в Государстве Алатырь. Малыш легко мог представить, что капитан Зенин наблюдает за его реакциями перед монитором в своем кабинете, заключая с лейтенантом Пележем пари о том, сколько курсант протянет на новом испытании. Майкл даже невольно обернулся по сторонам, словно мог бы заметить камеры скрытой установки. Версия очередной проверки выглядел более правдоподобной и с точки зрения произошедшей переброски. Все складывалось в четкую логическую цепочку – Малыша усыпляют, перевозят на какой-то полигон или настоящий оптовый склад и оставляют в этой грязи дожидаться возвращения сознания. Но, как бы ни было на самом деле, ему сейчас не оставалось ничего, кроме, как выполнять задание с максимальной эффективностью, чтобы сдать этот очередной экзамен.
– Ничей, выходи! Меня зовут Игорь Качевский. У меня приказ оказать тебе содействие на первом этапе задания, – зазвучал голос значительно ближе.
– Я здесь, – хрипло отозвался Никсон и выступил из-за угла.
– Приветствую тебя в стольном городе Питере…
– Это новейший легкий боевой костюм алатырьского спецназа, – пояснял Игорь, показывая Никсону разложенное оружие и экипировку. – Тебя должны были учить пользоваться всем этим.
– Я умею, – подтвердил Майкл лаконично.
Обиталище Качевского располагалось в одном из тихих кварталов окраины столицы Евразийской Империи.
После того, как в ходе Всемирной Войны Москва, подвергшаяся нескольким массированным ударам космических сил противника, перестала существовать не только как столица, но и как населенный пункт вообще, функции столицы России были официально переданы наиболее сохранившемуся из крупнейших городов Санкт-Петербургу. В начавшейся к концу Всемирной Войны трансформации мира и перерождения России и ряда окружающих ее стран в единую Евразийскую Империю, менять столичный град не посчитали нужным. Поэтому, Санкт-Петербург так и остался столицей
Евразийской Империи, раскинувшись на площади в пятнадцать тысяч квадратных километров и набрав чуть менее двадцати миллионов численности только постоянно проживающих жителей.В оснащенном по последнему слову шпионской техники доме, был собран целый арсенал. Майклу оставалось только удивляться тому богатству, которое покоилось сейчас перед ним, разложенное на столе, стульях, огромном диване и даже на полу. Здесь присутствовало оружие из всех стран человеческого мира, и даже те образцы, которые еще не поступили на вооружение. Это особенно удивляло Малыша, который был уверен, что само по себе попадание к потенциальному противнику этих образцов уже нанесет немалый урон его нынешнему работодателю. Впрочем, эти соображения, лишь укрепляли Никсона в мысли, что вся операция лишь очередной, возможно не последний, но весьма сложный и ответственный экзамен.
– Отлично, – кивнул Качевский и шагнул к следующему предмету. – Вот эту штучку было особенно трудно достать. Но, теперь же, после начала операции мне все одно придется сворачиваться и эвакуироваться. Так что и жалеть что-то из имеющегося нет никакого смысла. Это новейшая разработка, основанная на технологии чужих. Называется «Бумеранг».
Агент с очевидным трепетом взял в руки метало-пластовый чехол с торчащими из него подобиями трех изогнутых тонких рукояток. Неуловимым движением что-то нажал, потянул за одну из рукоятей и в руке его оказалось нечто матово-черное, формой своей отдаленно напоминающее серп.
– Встроенные источник питания и процессор, сверхпрочный сплав, идеальная балансировка, специальные точки увеличения массы для повышения инерции, виброустановка…
– Звучит полным бредом, – признался Малыш. – На кой мне этот шинковочный нож со встроенными процессором и вибратором?
– Он возвращается! – восторженно пояснил Игорь. – Всегда возвращается в случае промаха или легкого контакта с целью.
– И что это значит? – усмехнулся Майкл, совершенно не проникнувшись тем, что только что услышал. – Он будет ползти за мной, если я промахнусь?
– Странно, что вас не учили им пользоваться, – съязвил Качевский. – Это предельно просто. Вы метаете его в цель. Благодаря сверхпрочному сплаву, особой заточке, и высокой инерции, это оружие обладает очень высокой проникающей способностью. Но, если вы промахиваетесь, то оружие, подобно бумерангу, возвращается к вам и остается только его поймать.
– Восхитительно! – фыркнул Никсон. – Я промахиваюсь и эта штука, благодаря своему сплаву и особой заточке отрубает мне руку. Отличная игрушка. А если я и поймать ее не смогу, то останусь не без пальцев, а без головы. И сколько кругов она сделает? Хоронить меня будут в отдельных пакетах? Хотел бы я посмотреть на того маньяка, который создал такой нож для ритуальных самоубийств.
Игорь обиженно спрятал лезвие в ножны, а сами ножны отложил в сторону. Малыш вдруг наткнулся взглядом на ружье довольно крупного калибра с барабанным магазином под стволом на добрых полтора десятка патронов.
– О! Вот это добрая штука. Из такой если и промахнешься, то, картечь, конечно, не вернется, но противник в штаны наделает однозначно…
С утра лил дождь – настоящий холодный дождь, превративший окружающий мир в черно-белое тоскливое изображение. Но для Малыша этот дождь значил много больше, чем для любого спешащего укрыться от ненастья прохожего. Малыш стоял, подставив бритую голову под холодные струи и полной грудью вдыхал влажный свежий воздух. Шел дождь, а в нормализованном подкупольном воздухе алатырьских городов такого явления, как дождь быть не могло в принципе. А это означало только одно – он больше не на Марсе, не в пределах Государства Алатырь. Он в самом деле на Земле. И вывод из всех этих умозаключений был точно также единственным – его предположения относительно экзамена не верны, и он действительно находится на реальном боевом задании. Однако во всей этой ситуации был и огромный жирный плюс. Каким бы трудным и опасным ни окажется его задание, но он уже на Земле. И до дома и свободы остался буквально один шаг. Оттого и кажется сейчас особенно вкусным этот пропитанный дождем воздух.
Никсон перешел на другую сторону улицы и нырнул в двери небольшого уютного кафе, пустого в столь ранний час непогожего дня. Тотчас из служебной зоны выскочил хозяин и если бы не его заспанные глаза, можно было бы предположить, что он стоял там в засаде, терпеливо дожидаясь появления первого клиента.
– Мне, пожалуйста, крепкий сладкий черный кофе, – улыбнулся в ответ на улыбку хозяина Майкл. – А сетевые терминалы для клиентов у вас есть?
– Конечно, – кивнул хозяин. – Сию минуту принесу и то и другое.