Отголоски прошлого
Шрифт:
— Да уж, и не для того стоило тащиться через три моря, чтобы отведать твою стряпню… Да, Шейла, у меня к тебе есть серьезный разговор. И предложение одно. Деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Э, нет-нет, дядя, я уже вижу, к чему ты клонишь… Я тебя, конечно, очень уважаю, и, чем бы ты по жизни ни занимался, ты всегда будешь желанным гостем в моем доме… — она осеклась, поймав на себе строгий взгляд Траинена, — в нашем доме. Но ты прекрасно знаешь, что я давно завязала. Это мне дорого стоило, и сейчас мои дела идут слишком хорошо для того, чтобы все разрушить и опять взяться за старое.
— Девочка моя, ты даже не представляешь, что я тебе предлагаю, — глаза старого капитана загорелись огнем
— А я и так достаточно богата, — она подняла в воздух руку и пошевелила пальцами, унизанными перстнями. Как женщина с истинно деловой хваткой, Гайде не проявляла внешне пока никакой заинтересованности. — «Сколопендра» летает по морям, как челнок на ткацком станке, моими услугами пользуются все, кто ценит скорость перевозок…и не боится за свой товар, который я, между прочим, еще ни разу не потеряла. У меня нет ни в чем недостатка, сундуки ломятся от всякого барахла, которое я уже и перечислить по памяти не смогу… И ради чего же я должна все это бросить?
— Ради того, что сможет обеспечить тебя на всю оставшуюся жизнь. Того, по сравнению с чем твои хваленые сундуки покажутся хламом старьевщика. После чего тебе никогда больше не придется работать, и ты сможешь жить в свое удовольствие, занимаясь всем, чем душе угодно. Ради, — он повторил с особым выражением, — сказочного богатства. Ска-зоч-но-го. Для особо непонятливых объясняю по буквам! Эс…ка…зэ…а…
— Ладно-ладно, не продолжай. Кажется, я поняла, что ты имеешь в виду. Только не недооцениваешь ли ты мои амбиции и потребности в жизни, — капитанша сдержанно рассмеялась. — Сколько?
— Нет, ты ничего не поняла… Ты спрашиваешь, сколько? Не могу тебе точно ответить… Может быть, миллион золотых. Или десять. Или сто. Или миллиард…
— Полно тебе… Да я таких сумм в жизни в глаза не видела и не уверена, что они существуют в природе.
— Не веришь… А зря. Не все, чего не видели твои прекрасные молодые глаза, отсутствует на свете. А своему отцу ты бы поверила?
— К чему этот вопрос? Ты прекрасно знаешь, что мой отец давно мертв, и это уже ничего не изменит.
— Да, Рыжая Борода мертв…хорошие люди часто уходят раньше других… Но наследие, которое он после себя оставил, продолжает существовать. Разве ты не хочешь, как его полноправная наследница, приложить руку к делам своего отца?
Глава 2. Сказ о Рыжей Бороде
Об отце Шивиллы не было известно толком ничего… Вернее, если принять за истину довольно реалистичные слухи о том, что ее папашей был знаменитый пират по прозвищу Рыжая Борода, то о нем как раз еще при жизни ходило множество баек и легенд, одна краше другой, и не знаешь, какой из них верить. Только вот о дочери в них речи не шло. И даже в годы своей личной непродолжительной пиратской карьеры рыжеволосая капитанша не смогла не то что превзойти, даже достичь высот прославленного родителя. Подробности семейной тайны были покрыты мраком, в них были посвящены только знавшие девицу Гайде с младых ногтей. А сама капитанша о своем детстве и юности распространяться не любила, не делая исключения ни для кого… Единственное, в чем можно было увериться, так это в нерушимом уважении дочери к отцу и ко всему, что он считал делом своей жизни. В повседневности это отражалось в отношении к «Золотой Сколопендре» — единственной вещи, которую знаменитый пират, пожалуй, сам любил больше, чем свою семью.
Так что, как только был упомянут ее батюшка, Шивилла напряглась, мигом навострила уши и отбросила все шутки в сторону.
— Хельмут, — с пугающе-строгим лицом произнесла она ледяным тоном, — мало кто знал моего отца так хорошо, как ты… — тут девушка чуток преуменьшила. Сама она, возможно, даже немного ревновала к
старому пирату, которому было известно намного больше секретов, чем кому бы то ни было. — Но уж скоро восемь лет минует с момента его кончины. Я хорошо помню этот день, когда он лежал, сжигаемый многодневной лихорадкой… Как он, чувствуя приближение конца, передал мне свое завещание, запечатанное в старой пузатой бутылке, а потом послал за последним глотком рома для себя… А когда я вернулась… — девушка на секунду замолчала и крепко зажмурилась, отгоняя от себя видение прошлого, и всем присутствующим стало немножко не по себе, — он уже не дышал.Все-таки, сколько раз они все ни сталкивались уже на своем веку со смертью в разных ее проявлениях, видеть ее на поле битвы, во время казни или на погрязших в скверне улицах, где она тебя вовсе и не касается, — это одно. А наблюдать за тем, как на одре постепенно угасает некогда великий, а теперь немощный человек, уважаемый капитан, верный друг…заботливый отец — это несколько другое.
— В тот день он отдал мне свои последние распоряжения, — продолжила Гайде, — вручил в мои руки «Сколопендру», к управлению которой меня готовили давно, и весь свой, скудный на тот момент, капитал. Но больше ничего не было, Хельмут. Ни-че-го, — окончив свой монолог, девушка выжидающе уставилась на пирата.
— Э, девочка моя, твой отец был не так-то прост. Не был бы он Рыжей Бородой, если бы выложил перед тобой сразу все карты, к чему ты тогда еще не была готова… — тряхнул головой Хельмут и резко вспомнил: — Так кто-нибудь в этом доме нальет мне, наконец? Мы сегодня, как-никак, никого не хороним, и причин киснуть у нас нет. Так давайте, что ли, выпьем за здоровье?
Отвлекшись от печальных воспоминаний и настроившись на более бодрый лад, все дружно наполнили большие глиняные кружки пенным элем, тут же плеснувшим через края и испоганившим докторскую скатерть.
— Итак, — тоном конферансье продолжил пират, утерев бороду рукавом и хитро прищурившись, — рассказывал ли тебе папаша, милая моя Шейла, о том, как ему самому досталась «Золотая Сколопендра»?
— Конечно. Он захватил ее в честном бою, а потом переименовал и довел до ума… — ответила она не так уверенно, как хотелось бы. — Разве не так?
— А вот и нет! — радостно воскликнул Хельмут, даже слегка подпрыгнув на стуле, отчего тот обреченно скрипнул. Еще пара таких эмоциональных проявлений, и мебель не выдержит дородного мужчину. — Конечно, любому отцу хотелось бы выглядеть сильнее, хитрее и отважней в глазах своего дитяти, вот старина и придумал эту невинную историю… Но на самом деле у него была своя тайна, о которой знали только мы вдвоем, да красотка «Сколопендра». Но она-то вряд ли сболтнула бы тебе свою историю…
— Пффф… — Шивилла неожиданно беззаботно махнула рукой и сдула тонкую шапочку пены со своего пива. — Поменьше пафоса, дядя, мы не в театре. И не подмигивай так, словно пытаешься закадрить трактирную девку. Если весь твой «страшный секрет» заключается в том, что «Сколопендра» досталась отцу каким-то грязным путем, то не думай, что меня может это смутить. Что он, убил за нее кого-то ножом в спину, предал, поднял бунт на корабле?.. Нет, Хельмут, от того, что я это узнаю, мое отношение к нему уже не изменится. От этого он ни на секунду не перестанет быть тем самым Рыжей Бородой. А такое старье ворошить, того, дурной тон.
— Какая ты ехидная, капитан Гайде… Хочешь сказать, что я уже не пользуюсь успехом у трактирных девиц?
— Нет, нет, только не обижайся, кэп… Еще как пользуешься, и не только у них. Но что ты там рассказывал о моем отце?
— Ах да, я как раз собирался раскрыть тебе тайну того, как к нам в руки само пришло такое великолепное судно… Это непростая история, в которой до сих пор, спустя столько лет, остается много необъяснимого. И даже сейчас я, вспоминая об этом, диву даюсь, как моему другу достало ума сыграть в эту игру…