Отец смерти
Шрифт:
— На что же? — спросил я.
— Разбуди свою пазиру. Решись на это.
— Меня останавливает только одно, — начал было я.
— Знаю. Ты боишься, что Мать Ветров исчезнет вместе с этим миром. Но раз уж ты хозяин этой пазиры, все зависит от твоего желания. Из созданного тобой семени может вырасти только та Вселенная, которую ты хочешь видеть.
— Я должен увидеться с Матерью, прежде чем приму такое решение.
— Октосиаль сказала, что у тебя не будет такой возможности. Но давай не будем говорить об этом сейчас. Утро может внести ясность даже в такой запутанный вопрос.
Мы поели мясо, которое осталось от убитого еще днем Моргульским
Мы проснулись от громкого плеска. Элексигаль оказался прав. Твари, которые ночью казались сгустками тьмы, теперь, при первых лучах восходящего светила, ныряли в воду, поднимая вверх тучи брызг. Это было красиво. В брызгах играла радуга. Но сами эти твари теперь выглядели как серые бесформенные пятна, неизвестно за счет чего летающие по воздуху.
Наверное, несколько тысяч этих тварей плюхнулись в воду в течение очень короткого времени. Спать после такого зрелища уже никому не захотелось, поэтому мы разошлись поискать чего-нибудь съестного на завтрак, и скоро встретились у весело горящего огня, каждый со своей добычей. Отличился Лаэрций. Он притащил тушу кабана, и довольно быстро и ловко разделав ее, соорудил специальный вертел для приготовления мяса. Элексигаль помог ему создать нужную структуру огня, и скоро мы лакомились дикими фруктами, ягодами и только что приготовленным, сочащимся мясом.
Подкрепившись, мы двинулись на Юг. Равнинная местность, по которой мы двигались, радовала глаз. Всюду — в небольших озерах, ручьях и зарослях пышных кустов, кипела жизнь. Небо было безоблачным, светило припекало не сильно, и воздух был свеж и сладок. Восьмая зона всегда была моим любимым местом. Здесь почти все пейзажи красивы, и, главное, нет того мельтешения вечных существ, как в Девятой Зоне. Каждый раз, когда мне хотелось одиночества, я приходил сюда.
Я шел, просто наслаждаясь прогулкой. И мое настроение передавалось моим спутникам. Анфиса что-то тихонько напевала, идя немного в стороне от нас.
— Не попытаться ли задействовать пазиру для перемещения? — спросил Моргульский.
— Ты прав, — сказал я. — Но так не хочется прерывать этот путь. Мне начинает казаться, что самое трудное уже позади.
— Не обольщайся, — усмехнулся Элексигаль. — Я знаю твоего Отца. Ты прорвался сквозь защиту Карахмана, но это даст тебе совсем немного времени.
— Ну что ж, тогда время попробовать более быстрый метод перемещения, — улыбнулся я, проверяя состояние линий вероятности: к счастью, оно было нормальным.
Я извлек пазиру, и слюна Моргульского открыла портал. Объяснив в двух словах Анфисе и Алану, что мы делаем, я провел свой маленький отряд сквозь него.
Мы оказались в зеркальной долине. Я бывал когда-то в похожем месте. Разумеется, ландшафты зон никогда не повторяются, но похожие среди них встречаются. Зеркальная долина вся была составлена множеством разноцветных кристаллов, гладких и шершавых, некоторые из которых поднимались вверх, как небольшие утесы. При этом лучи светила, многократно умножаясь, бросались в глаза,
словно огненные змеи, и ослепляли бликами, мешая быстро оценивать обстановку.— Где это мы? — спросил Алан.
— Все там же, в Восьмой Зоне, — ответил я, прикрывая глаза рукой от ярких отблесков.
— Что такое эта твоя пазира? — спросила Анфиса, подозрительно поглядывая на металлическую пластинку.
Я объяснил, как мог, кратко, коснувшись, в основном, возможностей пазиры перемещать нас и указывать наиболее близкий путь к следующим вратам.
— И куда же нам теперь направляться? — спросила она.
— На Юг. Только на Юг, — ответил я.
Пока мы шли по кристаллической поверхности, огибая утесы и впадины, я словно бы чувствовал на себе чей-то взгляд. Дважды мне показалось, что я вижу глаза, следящие за нами из кристаллических глубин. Но никаких прочих воздействий я не заметил.
Зеркальная долина кончилась через несколько сотен шагов. И мы вступили под тень красивых деревьев, кроны которых были наверху, а внизу их стволы больше напоминали темно-желтые гладкие колонны.
— Как здесь хорошо! — воскликнул Элексигаль. — Но что-то не дает мне просто наслаждаться пейзажем.
— Ты что-то заметил, брат? — спросил я.
— Впереди нас ожидает засада, — сказал Элексигаль. — Но не совсем обычная. Я бы сказал, что они не испытывают желания уничтожить нас.
Мы сделали еще несколько десятков шагов, и я тоже увидел существ, замеченных Элексигалем. Это был мой брат Хэнки — демон, похожий на прозрачную тень, и Геон, еще один из моих братьев: высокий смуглый человек с прекрасно развитой мускулатурой и ослепительной белозубой улыбкой.
— Здравствуй, брат! — сказал Хэнки.
— Приветствую твое возвращение! — сказал Геон.
— Рад вас видеть, — ответил я. — Вы ждете меня или просто гуляете в этом чудесном месте?
— Надо поговорить, — сказал Хэнки. — Наедине.
— Хорошо. Извините меня, друзья. Я прогуляюсь с моими братьями.
— Мы уже слышали, что с тобой произошло, — сказал Хэнки. — Поверь, брат, мы и понятия не имели, что Отец приказал тебе забыть прошлое. Когда ты убил свою возлюбленную, мы решили, что ты помутился разумом, и поэтому отец изгнал тебя.
— Нам все рассказала о тебе Морталия, которая недавно навещала Эйю, — произнес Геон. — Когда она упомянула, что Отец пытал тебя, мне стало страшно за всех нас. Мы на твоей стороне, брат. Но скажи, что происходит в изменяющемся мире?
— Я иду к Отцу и Матери, чтобы выяснить это, — ответил я. — Но Отец пытается остановить меня. Он не желает моего возвращения.
— Об этом мы тоже слышали. Ты можешь воспользоваться нашими индивидуальными порталами для перемещения в Девятую Зону.
— Спасибо, братья. Но мне придется взять с собой моих спутников. Они рисковали жизнью, чтобы помочь мне. И я не вправе их оставить.
— Ты стал сентиментален, брат, — усмехнулся Хэнки. — Ну хорошо, пойдем к ним.
— Остановитесь! — это был властный и чуть усталый голос, от звука которого по моему телу пробежала легкая дрожь.
Мы обернулись. Слева, чуть сзади от меня стоял Отец Смерти. Он был вооружен: в ножнах на поясе висел его любимый меч. И плащ цвета желтого песка лежал на его плечах, закрепленный на кольцах неразрушимой кольчуги.
— Отец, зачем ты хочешь убить меня?
Этот вопрос слетел с моих губ против моей воли. Я никогда не задал бы его сам. Может быть, моими устами говорила любовь, которую я, несмотря ни на что, продолжал испытывать к Отцу.