Отдел «Массаракш»
Шрифт:
— Ты тоже хорошенько подумай, — продолжил Фешт. — Читал я досье на эту Малву. Шалава та еще. Не знаю, какая она для тебя, а ты для нее — пятисотый. Или тысячный. Нужно ли тебе такое счастье да с приплодом в подоле? Сделаем, если нужно… А если нет, так в Столице самку найдешь. Из ДСИ, например. Там знаешь, какие головастые? И страстные? Не знаешь… Так узнаешь — правда, Васку?
— Правда, шеф, — Васку Саад растянул сухие губы.
Птицелов повесил нос. Ему стало дурно от полуправды, в потоке которой его настойчиво топил новый начальник.
— А ты не развешивай нюни! — Фешт подошел к Птицелову и крепко
«Внимание! Говорит Штаб гражданской обороны Столицы! Радиационная опасность! Радиационная опасность!»
Буфет на цокольном этаже Отдела «М» опустел в два счета. Птицелов торопливо выскреб остатки жира со дна тарелки, залпом выпил стакан кислого молока и вышел в коридор последним. Из железного шкафчика-пенала с личными вещами вынул респиратор, повесил его на шею. Потом нашел на полке небольшую коробочку с индивидуальными средствами медицинской защиты, сунул в карман. Снял с крючка брезентовую куртку, с крупными буквами «ДСИ» на спине.
А толпа уже текла вниз по бесконечной лестнице, через подземные этажи Отдела «М», в карстовую полость, где было оборудовано бомбоубежище. Птицелов увидел на лестничной клетке широкую спину профессора Поррумоварруи. Главу Отдела, как обычно, сопровождала Нолу-рыбонька с двумя заккурапиями под мышками. За Оллу Фештом спешил Васку: в одной руке противогаз шефа, в другой — блок сигарет. Птицелов тоже позаботился о запасах — прихватил из своего ящика армейскую флягу с водой и то, что он купил сегодня в магазине: буханку черного хлеба да пару банок овощной икры с просроченным сроком годности. Хлеб и икру он планировал съесть на ужин, иного в магазине возле общежития купить было нельзя. Но кто знает, сколько времени им придется просидеть в бомбоубежище? Не пропадать же добру! Хорошо, если все минует… А если взаправду хонтийцы или имперцы врезали по Столице и ракеты уже на подлете?
«Внимание! Радиационная опасность! Радиационная опасность!» — звучало из каждого динамика, а динамиков было много.
Птицелов спускался в числе последних, за его спиной с лязгом захлопывались тяжеленные стальные створки, на каждой из которых был изображен гриб-мутант и человеческий череп.
…Простая побелка на стенах, яркие лампы без абажуров. Гул системы очистки воздуха, шелест лопастей. Просторное помещение: в центре — скамьи рядами, как на вокзале, вдоль стен — двухъярусные нары, как в бараке дэков.
На скамьях сидели типичные пролетарии в потертой одежде, чиновники в строгих мундирах, врачи в накидках из черного материала, сотрудники лабораторий в накидках из темно-синего. Птицелов на миг опешил: собранные вместе, эти люди нисколько не походили на работников одного ведомства. Тем не менее они переговаривались друг с другом, как старые знакомцы, и поглядывали в сторону динамиков системы оповещения, ожидая услышать нечто
большее, чем просто записанный на магнитную ленту голос.Оллу Фешт громко разговаривал по настенному телефону. Рядом на нарах сидели Васку, начальник сектора «Грязевики» Клаат и шеф технологов Мусарош.
— Направление, я вас спрашиваю!.. — орал Фешт в трубку. — Это достоверно установлено?..
Клаат смерил Птицелова взглядом, хлопнул ладонью по нарам.
— С-садись с-с-с нами… Эх… Хотел из-з тебя т-та-акого к-контактера с-сделать…
— Контактера? — переспросил Птицелов, присаживаясь.
— Г-грязевиков л-ловить з-за й-й-й… — Клаат округлил глаза.
— Яйца, — подсказал Васку и добавил: — А мы его и так на грязевиков натаскиваем.
— И к-как ус-спехи?
— С занятий уходит битый, но счастливый. — Васку пожал плечами. — И чем больше его мутузишь, тем он счастливее. Одним словом, выродок.
— Да-а, — поддакнул неизвестно кому Мусарош. — Контактер должен быть с кулаками.
Фешт наконец перестал орать и повесил трубку. Сел рядом с Васку и объявил:
— С юга радиоактивное облако принесло. Может, мимо пройдет. А может, массаракш, прямо через Центр. Надо ждать, в общем. Наружу нос лучше не высовывать.
Шеф технологов сверкнул стеклышком дедовского пенсне.
— Радиоактивные осадки… — процедил он презрительно. — Разруха… Потерянное поколение мутантов… Вот что происходит, если в кризис-зону идет не профессионал, а питекантроп.
— Питекантроп как раз умело воспользовался ядерной дубиной, — высказался Васку. — Использовал ее на полную катушку.
Мусарош вздохнул.
— Вот именно что на полную.
— Был я на прошлой неделе в охотничьем поселке на плато Горячего Снега, — сказал, зевая, Фешт. — Мутантусов, братцы, там развелось! И сплошь — дикие. Из избы без ружья не выйдешь — из-за каждого угла выпрыгивают. Норовят зубами хватануть за горло да на перевал утащить. Голодно паскудам, видимо, живется. Укусы их, кстати, заживают отвратительно. Рана гниет, заразы в ней полно, без уколов не обойдешься. А я докторов с иголками на дух не переношу!
— Отку-ку-ку-да они только б-берутся?.. — Клаат развел руками. — Д-двадцать л-лет прош-шло п-после войны! А их у-уже, ка-как мух над по… по… по…
— Покойником, — подсказал Васку. — А в долине Голубой Змеи — еще больше.
— Неотвратимое влияние кризис-зон на биологию Мира, — проговорил менторским тоном Мусарош. — Никуда нам от этого, господа, не деться.
— Ну вы тоже скажете, Гонзу! — возразил Фешт. — О кризис-зонах знали еще до Первой Империи, а мутантусы расплодились в наше время. И только нам отвечать за это перед потомками!
— У-у-у них со-социальная с-структура своя, н-натуральное пр-производство и об-обмен. С-скажи, Пти-ицелов?
— Ага, — подтвердил Птицелов. — Живем мы общинами. Кто-то — главный, кто-то — не пришей упырю хвост… Фермеры скот выращивают. Но на него смотреть противно, а уж есть… Я, например, не ел. Я на охоту ходил. И помидорную ягоду выращивал.
— Влияние кризис-зон, — повторил Мусарош. — С одной стороны… А с другой — революционное внедрение атомной энергетики во все сферы. И, как следствие, каждый год — аварии, выбросы в атмосферу. Мы, господа, слили чужое и свое в один котел и водрузили его на огонь. А теперь снимаем пенку.