Отбор пяти колец
Шрифт:
Они подошли к резным дверям, ведущим в гарем. Агата потянула на себя тяжелую створку. Больше всего сейчас она хотела увидеть подруг. Хотела, чтобы кто-то обнял ее, и сказал, что все хорошо, что она молодец и все правильно сделала. А еще она хотела пойти в купальню, стянуть с себя голубой шелк, и прыгнув в воду с головой, одним махом смыть все, что прилипло к коже, и застряло в голове.
Ее окликнул Фрол Зерион:
— Госпожа Агата, помните, вы спрашивали меня о том, сможете ли вы стать одной из служительниц, если не пройдете отбор? Вы все еще хотите этого?
Агата на мгновение
— Боюсь, что нет, брат Фрол. Видите ли, мои намерения изменились. Если я не пройду отбор, то вернувшись домой, открою свою ферналью ферму.
Верховный служитель, вздернув брови, взглянул на нее. Похоже, он был удивлен таким ответом.
Агата улыбнулась ему в ответ, слегка поклонилась и ушла, захлопнув за собой дверь.
— Дорогой брат, тебе не кажется, что в этой истории столько дыр, что через нее можно просеивать муку? — поинтересовалась Елена, выпроводив вон графиню Дэву и заняв кресло в котором та раньше сидела.
Кир устало прикрыл глаза. Спустя столько лет ему все еще было сложно думать о Елене, как о сестре.
Он не винил мать за то, что после гибели отца, она вышла замуж за вдовствующего князя Алман. Большая часть их владений находилась в Южных княжествах и во время мятежа их семья почти все потеряла. Кир далеко не сразу добился успехов на службе, а для матери жизнь в стесненных обстоятельствах казалась хуже смерти. Замужество с одним из богатейших князей Империи, позволило ей быстро поправить дела.
— Так что? Ты не хочешь поделиться со мной сведениями? Они бы очень помогли мне в том, что я делаю. Мы ведь оба понимаем, что ты рассказал далеко не все.
Несмотря на то, что характер у Елены был не самый приятный, она не раз доказывала, что ей можно доверять. На второй год мятежа, когда стало ясно, что ни скорой, ни легкой победы можно не ждать, весь класс Колдовской Академии отправили на службу. Елена была одной из немногих девушек, попавших вместо тыла на передовую. Ее дар был слишком мощным оружием, чтобы его игнорировать.
Во время одной из шпионских вылазок, она попала в плен к мятежникам. Ее пытали, чтобы заставить выдать расположение их войск. Приспешники генерала Хайро изуродовали ее лицо, но так и не смогли выбить из нее ни слова.
Новое, куда более красивое и правильно лицо, которое собрал из искореженной плоти костяной колдун, до сих пор казалось Киру маской, из под которой все так же пылали яростной волей синие глаза его сводной сестры.
Елена ничуть не изменилась в лице, когда Кир рассказал ей о том, что поведал ему брат Иннокентиус.
— Ты знала, — устало заключил он. — Ты все это время знала, но не сказала мне.
Елена, как ни в чем ни бывало повела плечом:
— Еще ребенком я подслушала разговор отца. Ты, же знаешь, мои тени крайне полезны в том, что касается получения сведений. Не сказать, что это такой уж секрет. Я полагаю, что все высшие семьи все знают. В конце концов, Великое неистовство дракона-императора коснулось многих. Некоторые тогда потеряли все. Однако, о таком не стоит говорить вслух и это никогда не будет вписано в исторические хроники, — судя по тону страшная правда о попытке свергнуть
дракона-императора, закончившаяся гибелью тысяч людей, мало ее волновала.— Тебе совсем их не жаль? Тех кто погиб тогда? — спросил Кир. — Ты не чувствуешь стыд за то, что твой дед состоял тогда в Верхней ложе и был одним из заговорщиков?
— Что касается людей, то, конечно, мне их жаль. Пострадали, как всегда невинные. А по поводу деда, то во первых я не отвечаю за человека, умершего задолго до того, как я родилась, а во вторых он понес наказание, сгорев дотла вместе с большей частью семьи в родовом замке.
— Я не могу думать без боли об отце моего отца. А ведь раньше я считал его героем, и так хотел быть похожим на него.
Елена едва заметно сморщила нос. Ее новое лицо было слабо приспособлено для выражения чувств.
— О семь сестер! Я всегда говорила, что в этом ты похож на юную госпожу, сметающую с полок кукол дракона-императора в местном святилище. Просто вместо красивого и бессмертного юноши, ты выбрал образ давно умершего родственника, чтобы ему поклоняться.
Кир тяжело вздохнул. Елена, как всегда была исключительно груба и прямолинейна.
— С чего бы этому старику, брату Иннокентиусу предавать дракона-императора? — спросила Елена, раскрывая веер забытый графиней Дэву на подлокотнике кресла. — Я мало с ним общалась, но мне он показался зачерствелым сухарем, помешанном на бюрократии и правилах. К тому же, в его возрасте пора бы уже подумать о том в каком виде она предстанет перед создателем, а не затевать переворот.
Кир покачал головой.
— Мне и самому это показалось странным, но Фрол Зерион сказал, что мотив у него все же был. Лет тридцать назад или около того дракон-император случайно убил тогдашнюю верховную служительницу с которой брат Иннокентиус был особенно дружен и близок.
— Убил? — протянула Елена. — А я уже было подумала, что слухи об его непредсказуемости и жестокости преувеличены. За все время, что мы здесь он не ранил никого из девушек. Только случайно задел тебя когтем.
— У меня остался шрам.
— Когда Мира, достала кинжала и начала размахивать им, я чуть не испустила дух от страха. Была уверена, что дракон-император изрыгнет пламя прямо там, или обратиться в дракона, или вырвет у нее сердце из груди и сожрет. Но он вел себя, как ребенок. Он так смотрел на Агату, когда они с Мирой тянули ее за рукава в разные стороны, словно от того, кого она выберет зависит судьба всего человеческого рода. И мне казалось, что служителей он и вовсе не замечает и не обращает на них внимание. Как он мог убить одну из них?
— Фрол Зерион сказал, что это был несчастный случай, и что она нарушила правила. Меня больше волнует то, как внезапно брат Иннокентиус сошел с ума. Вокруг стало слишком много безумия. Предыдущий глас дракона-императора — князь Дуаре тоже сошел с ума, как и генерал Хайро, которого я недавно навещал.
— Действительно, странно, — согласилась Елена, складывая веер и всматриваясь в темноту за окном сквозь разноцветные стекла витража. — Расскажи мне о кольцах, которые ты упоминал в разговоре с Агатой. Я ничего про них не поняла, — попросила она.