От грозы к буре
Шрифт:
«Идиот! Это и впрямь смертельно опасно! – взвыл его собеседник. – Тебе что, вообще никого не жалко, зверюга?! Даже себя?! – и добавил жалобно: – Меня хоть выпусти!»
– Нет уж. Вместе, так до самого конца, – отрезал Константин.
«Не выйдет до конца. Я живучий! Пока хоть одна клетка в тебе жива – я в ней укроюсь! Мне много места не надо!» – вопил голос.
– Значит, проживешь на целый день или два дольше, чем я, – не стал возражать Константин.
До стеклянного края оставалось каких-то пару шагов, когда голос взвыл напоследок: «Да пропади ты пропадом со своими причудами!» – и умолк.
– Вместе
Не дожидаясь ответа, он сделал еще один осторожный шажок вперед, но тут же поскользнулся на гладкой оплавленной поверхности и полетел вниз. Темнота мгновенно окутала его своей мрачной пеленой. На этот раз она была какой-то холодной и мокрой. Сил почти не оставалось, но Константин упрямо барахтался, пока не нащупал под ногами что-то относительно твердое. Он выпрямился во весь рост и… тут же зажмурился от нестерпимо яркого солнечного света.
– Даже ненадолго отойти нельзя!.. – вдруг прогудел не в его голове, а над ухом, чей-то раскатистый могучий бас.
Константин поднял голову и приоткрыл глаза.
Огромный здоровяк с золотисто-рыжей курчавой бородой величественно возвышался над ним, скептически разглядывая жалкую фигурку, беспомощно копошащуюся на дне достаточно глубокой, метра в полтора, ямы, на треть заполненной грязной жижей.
– Сам вылезешь или подсобить? – сочувственно осведомился он, хмурясь и задумчиво поглаживая свой роскошный седой ус, заканчивающийся где-то аж на уровне груди.
– Сам, – промычал Константин, досадуя на самого себя – ведь ясно же было с самого начала, что врет этот треклятый голос, специально пугает, а он, обалдуй, уши развесил, выслушивая. Хотя нет, он же из него самого раздавался, значит, правильнее будет сказать – мозги развесил. Придя к такому выводу, он даже развеселился, да и сил вроде как прибавилось. Правда, выкарабкаться ему удалось лишь после третьей попытки – уж очень скользкими были края ямы, но зато самому, без посторонней помощи.
– Живописный у тебя вид, ничего не скажешь, – вновь прогудело над ухом.
Константин выпрямился, хотел было заметить, что если бы этот говорун попал на его место, то был бы не чище, и вся его чистенькая одежда: и белая длинная рубаха с тоненьким пояском, и синие штаны, и нарядные сапоги из красного, тонко выделанного сафьяна, – тогда бы стали точно такими же грязно-серыми, но потом не стал ничего говорить.
К тому же сразу чувствовалось, что обладатель баса ничуть не насмехался. В его голосе явственно ощущалась доброта и только самую крошечную малость – улыбка. Да и она была тоже скорее ласковая, чем насмешливая. Глаза здоровяка внимательно разглядывали князя, и в них тоже читалось не презрение, не ирония, а больше… уважение. «Сам вылез и помощи не попросил», – говорили они.
«Хорошо, что лицо тоже в грязи, и не видно, как оно полыхает», – подумал Константин.
– Да ты не смущайся, – вновь услышал невысказанное мужик и ободрил: – Главное, что ты сейчас снова на ноги встал, а прочее – не в счет, – и поторопил озабоченно: – Давай-давай, не задерживайся. Тебе еще далеко идти, а время ждать не любит.
Ныне припоздал, вдругорядь промешкал, – а вчерашний день не воротишь.Константин вздохнул и двинулся прочь. Конечно, в идеале надо было бы найти что-то типа ручейка или речушки, но как-то не по себе ему стало от соседства с этим могучим мужиком, и он решил заняться помывкой попозже.
– Удачи тебе, сынок, – пробасил ему в спину здоровяк.
«И вам не болеть», – хотел было ответить князь, повернулся и… приготовленные слова так и остались на языке – мужик куда-то исчез, причем не один.
Город, который отчетливо возвышался за его спиной, тоже испарился. Повсюду, куда ни глянь, простиралась ровная степь с высокой густой травой, покорной волной устремляющейся вслед за теплым ветром. Только где-то в километре, не ближе, виднелись знакомые очертания заповедной дубравы и стоящий на опушке Константин прищурился…
«Нет, это не тот здоровяк, – пришел он к выводу. – Вроде на Всеведа похож, но, с другой стороны, ему-то тут откуда взяться?»
И тут же вздрогнул от раскатистого баса, недовольно прогремевшего откуда-то сверху:
– А ты чего встал? Я же сказал, что поспешать тебе надо, иначе…
Огненная стрела впилась, зашипев, в землю, и трава в этом месте, будто только того и ждала, тут же полыхнула жарким пламенем, бросив Константину в лицо удушливый клуб дыма.
«А почему он черный-то?» – еще успел подумать рязанский князь, отшатываясь от него. Дальше было уже не до размышлений. Вторая стрела ударила левее Константина, третья – правее, четвертая – почти рядом, всего в метре позади.
Константин опрометью рванулся вперед, к еще не занявшемуся огнем участку мирно зеленеющей травы, чтобы успеть проскочить к безопасным местам, и… проснулся.
Сухо потрескивали в жарком пламени костра сухие смолистые ветки. Легкий ветерок, забавляясь с дымом, время от времени направлял его в лицо лежащему князю, словно торопя его проснуться. И вдруг Константин вспомнил, на кого был похож этот здоровяк с огненно-рыжей кудрявой бородой, играющей на ярком солнце всевозможными оттенками золотого цвета… Да-да, именно золотого. А седые усы у него тоже поблескивали металлическим, нет, скорее серебряным.
Это был…
«Нет, не может быть!»
И тем не менее…
«Но каким образом?!»
«А усы с серебряным отливом?!»
«Седые они – вот и показалось».
«А борода золотая?!»
Он досадливо отмахнулся от своей невероятной догадки: «Да ну, привиделось просто».
Сухая ветка в костре неожиданно звонко треснула и обдала зажмурившегося князя фейерверком разноцветных искр, словно укоряя за неверие.
«Да не в этом дело – кто он, – вдруг понял Константин. – Главное – слова его. Медлить нельзя. Только вперед, иначе…»
Он легко вскочил на ноги, сладко потянулся, с улыбкой глядя на обалдевших от такой прыти его спутников, сидящих у костра, и тут же принялся с недоумением оглядывать свою одежду, которая была сплошь покрыта какой-то грязной вонючей серо-зеленой слизью.
– И в каком болоте вы меня всю ночь купали? – удивился он.
– Ну и напарничка мне Всевед послал, – восхищенно помотал головой ведьмак, но от дальнейших комментариев отказался.
– Ты что, Костя, и впрямь ничего не помнишь? – недоверчиво уточнил Вячеслав.