Орлы в пустыне
Шрифт:
— Ты что твори... — начал было Фалько, но осекся.
Легионер где-то потерял шлем, и теперь в его черепе торчал персидский шамшир, глубоко увязший в кости, как нож в куске сала. Пульсо покачнулся, его руки повисли плетями, меч выпал из пальцев. Он уставился на Фалько огромными, как луны, глазами; по лицу его текла жижа из темной крови и ошметков мозга. Мгновение — и он рухнул там, где стоял, свесив одну руку с края стены. На месте Пульсо вырос убийца. Он вырвал меч и замахнулся на Фалько. Не раздумывая, Фалько присел и вогнал копье врагу в живот. Удар был сокрушительным: древко хрустнуло, а наконечник вышел из спины. Вонь разорванных потрохов ударила в нос,
Над ним выросла тень. Осадная башня качнулась, точно голова Кракена, вынырнувшего из волн у самого борта лодки. Фалько увидел безумца на крыше деревянного чудовища, услышал громовой рев тех, кто стоял за закрытым мостиком на верхнем ярусе. С глухим стуком дерево ударилось о камень, мостик упал, и дюжина персидских воинов хлынула на крышу башни.
— Назад! — закричал Фалько товарищам.
Он, Арий и Друз попятились, быстро сбиваясь в крошечный оборонительный узел у самого края башни, обращенного к городу.
— Сомкнуть щиты! — проревел Фалько. — Плечом к плечу!
Трое легионеров лязгнули щитами, создавая подобие стены, пока всё новые персы высыпали из осадной башни и карабкались по лестницам. Враги бросились на них с единым боевым кличем. Оставшись без копья, Фалько вырвал спату из ножен. Чье-то копье ударило в него, и он едва успел парировать клинком; во все стороны полетели искры. Когда второй перс замахнулся для смертельного удара на Ария, Фалько вогнал свой меч врагу под мышку, спасая друга. В пылу схватки он чувствовал, как содрогаются от ударов Арий и Друз, слышал их хрипы, крики, стоны и ругательства. Камни под ногами стали мокрыми и скользкими от крови, а персы давили всё сильнее. Первым погиб Друз: у него вырвали щит и раскроили голову булавой.
Теперь персы буквально затопили Фалько и Ария. Обоих прижали к земле, заставив встать на одно колено под прикрытием измочаленных щитов. На них обрушился град ударов; один клинок распорол Фалько бицепс, другой полоснул по уху, третий пробил ногу у колена.
— Митра, услышь нас! — вскричал Фалько, видя, как его щит рассыпается в щепки.
Ответом стала серебристая вспышка и басовитый клич. Шестнадцать легионеров взлетели по ступеням на крышу башни и врезались во фланг персам. Они опрокидывали врагов, рубили их наотмашь и гнали назад к лестницам, сбрасывая некоторых со стены в пропасть.
Дрожа и тяжело дыша, Фалько и Арий опустили щиты. Они смотрели, как подоспевшие бойцы длинными шестами отпихивают персидские лестницы. Высокие лестницы, на которых всё еще висели люди, закачались, замерли почти вертикально и с многоголосым воплем рухнули назад; те, кто был выше всех, разбились о землю. Тем временем шквал пылающих стрел впился в деревянную осадную башню. Громадное сооружение вспыхнуло, как факел; когда люди на нижних ярусах бросились бежать, под тяжестью тех, кто оставался наверху, башня накренилась. Она рухнула, точно поверженный великан, взорвавшись на склоне эскарпа тучей щепок и огня.
Фалько и Арий переглянулись и поднялись с колен. Они видели, что персидский штурм отбит по всей длине куртины. Армии шахиншаха в беспорядке отступали вниз по насыпи. Те шестнадцать человек, что спасли их, пришли с соседнего участка, где осаждавших уже отбросили.
— Мы сделали это? Мы победили? — прохрипел Арий.
Центурион, пришедший с подкреплением — его лицо было исчерчено полосами
пота и крови, — мрачно посмотрел на него.— Мы отбились, но это была лишь первая волна.
И верно: Фалько заметил, что отступающие персы просто возвращаются на свои позиции в осадном кольце. Он окинул взглядом городские укрепления: разбитые катапультами парапеты теперь напоминали неровный ряд гнилых зубов; камни блестели от крови, на них висели утыканные стрелами и копьями тела. По его прикидкам, погибли сотни, а может, и больше двух тысяч легионеров. Персов полегло не меньше, но для их несметных полчищ это была лишь легкая царапина. Он подошел поближе к центуриону, чтобы никто не слышал.
— Господин центурион… первая волна? Выстоим ли мы под второй?
Центурион шевельнул губами, словно хотел возразить, но лишь плотно сжал их и кивнул.
— Легко не будет, но... — он окинул взглядом пыльную равнину за стенами и указал на гигантский таран с бронзовым клювом у юго-западного участка, — лишь бы эта махина держалась подальше от нашей башни. Людей у нас еще хватит, выстоим, — заверил он.
Фалько снова посмотрел вдоль стен, не особо веря его словам. Краем глаза он заметил, что странная старуха всё еще там, на крыше — застыла часовым, несмотря на всё пережитое. «Кто ты такая?» — беззвучно спросил он, глядя на неё.
Но тут с улиц донесся крик. Оба обернулись: от штаба в центре города к южной надвратной башне бежал мальчишка-посыльный.
— Открывайте ворота! — кричал он. — Магистр милитум Сабиниан хочет отправить посла к персам!
Фалько, Арий и центурион так и ощетинились.
— Что? — ахнул центурион.
— Переговоров ищет? Жирный ублюдок совсем из ума выжил? — прорычал Арий.
— Скорее уж, кишка тонка оказалась, — бросил Фалько. — Хватило одного взгляда на битву с крыши дворца, чтобы всё его хваленое мужество испарилось.
Легионеры невесело усмехнулись. Но внимание Фалько уже переключилось на дипломатическую группу, которую Сабиниан отправил через город. Четверо рабов, двое легионеров и человек в длинной белой робе с солдатским поясом и в красном плаще. Капеллан.
— Оставьте страхи! — воззвал капеллан к защитникам на стенах, приближаясь к воротам и высоко поднимая свой золотой посох с хизмоном. — Я сделаю всё, что должно, чтобы этот день закончился хорошо.
Фалько застонал.
— Изо всех переговорщиков выбрали именно его...
— Пха, — прохрипел Арий. — Я же говорил, он обещал, что Бог нас сегодня спасет.
Фалько криво усмехнулся.
— Я бы сказал, что нас спасли наши братья-легионеры.
Бессильные, они смотрели, как делегация выходит через побитые, но уцелевшие южные ворота и направляется к роскошному шатру шахиншаха.
Прошел час. Час томительного ожидания; люди сидели, привалившись спинами к уцелевшим зубцам, пили воду. Их лица, обгоревшие на солнце, были покрыты коркой пыли и запекшейся крови. Многие не сводили глаз с шатра шахиншаха, ожидая хоть какого-то знака. Медик обходил солдат, перевязывая раны — он занялся и глубокими порезами на колене и бицепсе Фалько. Тучи черных мух начали кружить над окровавленными участками стен, откладывая яйца в разорванную плоть. Стервятники тоже не заставили себя ждать: они уселись прямо на укрепления, выклевывая внутренности из трупов. Один с остервенением тянул глаз мертвеца рядом с Фалько, пока жила не натянулась и не лопнула с сухим щелчком. Фалько махнул рукой, прогоняя птицу. Они с Арием выпили по полному меху воды, но к сухарям и соленой говядине из пайка даже не прикоснулись. О еде никто и не помышлял.