Ореховый посох
Шрифт:
Стивен лежал на краю пропасти, греясь под полуденным солнцем и размышляя о собственных недостатках, пока его не нагнали Гарек и Гилмор.
Старик прервал его грустноватые мысли:
— Ты здесь, наверху, как у себя дома, Стивен.
— Да, пожалуй. — Стивен легко вскочил на ноги. — Большую часть своей жизни я прожил в горах, очень похожих на эти. С тех пор как мы попали в Элдарн, именно Блэкстоун дал мне возможность впервые почувствовать себя прежним человеком.
— Я рад, что тебе доставил удовольствие сегодняшний подъем, — сказал Гилмор. — Надеюсь, ночь покажет, что и наши усилия были не напрасны.
Однажды Стивену довелось побывать на палубе авианосца.
Стивен подобрал камешек и бросил его как можно дальше, и он еще с четверть своего пути легко катился по площадке, прежде чем наконец остановился. Умелый пилот вполне смог бы посадить здесь небольшой самолет, и еще, наверное, место осталось бы!
— Разве могла гора естественным образом создать у себя на вершине такое ровное пространство? Неужели это возможно? — спросил у Гилмора Гарек, тоже явно пораженный размерами этого высокогорного «аэродрома».
Едва добравшись до цели, Гилмор мгновенно раскурил свою трубку, и теперь холодный ветерок уже уносил клубы душистого дыма к востоку, вдоль верхнего гребня и той тропы, по которой они сюда пришли.
Сжимая трубку в зубах, Гилмор ответил:
— Я согласен: вряд ли можно предполагать, чтобы эта площадка образовалась естественным путем. Но если она и явилась результатом воздействия неких магических сил, это произошло задолго до моего рождения и задолго до того, как Сенат Лариона стал всерьез заниматься магией.
— А где... и как нас найдет Лессек? — Стивен не был уверен, который из вопросов более уместен.
— Мы можем разбить лагерь где угодно, где тебе больше понравится, Стивен, — отвечал Гилмор. — Но я предлагаю остаться на этом краю, потому что ночью будет холодно, а самое доступное топливо для костра находится ближе всего отсюда — внизу, у самого начала гребня. До него всего несколько сотен шагов.
— Верное замечание, — согласился с ним Гарек. — Вы пока начинайте готовить ужин, а я спущусь вниз и принесу немного дровишек.
Он сбросил заплечный мешок и направился к тропе. Стивен последовал за ним.
— Я тоже пойду — принесем, сколько сможем.
Когда горы окутала ночная тьма, Стивену показалось, что их небольшой костер горит посреди самой большой в мире пустыни. Ветер свистел над вершиной горы Пророка, унося с собой большую часть того тепла, которое давал костер, но слишком сильное нервное напряжение не давало Стивену почувствовать холод: его страшила возможность встречи с покойным Лессеком. Предвкушая ее, он глубже зарылся в одеяло, надеясь, точно ребенок, что эта теплая норка сумеет его защитить. Вокруг не было видно ничего, кроме черного камня и еще более черного неба.
Вскоре все же усталость, эмоциональная и физическая, взяла над ним верх, и он крепко уснул.
Ему снился банк в Айдахо-Спрингс и то, как весело они с Мирной Кесслер обменивались шутками и как она пыталась решить очередную математическую задачку из тех, которые он ей постоянно подсовывал. Она как раз билась над тем, как с помощью дедукции вывести египетскую формулу площади круга, когда он зашел к ней в тот день, до этого впервые побывав в антикварной лавке Майерса. Он тогда еще попросил Мирну кое-что сделать для него, чтобы успеть добраться до Денвера, прежде чем закроются все магазины. Заглянув ей
через плечо, он увидел, что лист бумаги перед ней покрыт квадратами, окружностями и расчетами, связанными с длиной окружности и диаметром.Когда он неожиданно вошел, она задумчиво изучала дно своей кофейной чашки и страшно смутилась, тут же отодвинула в сторонку свои расчеты и стала довольно мило ворчать, что отнюдь не является его секретаршей. Кстати, что она еще тогда говорила? Он-то совершенно отчетливо видел ее, то словно сквозь пелену, и это напоминало ему, что он спит. Мирна все поддразнивала Стивена по поводу его «дурацкого смертоубийственного хобби», и Хауард с ней соглашался. А потом Стивен предупредил ее, чтобы она вечером не пила слишком много в компании своих развеселых приятелей, и уехал в город.
А ветер все свистал над горой Пророка, но Стивен Тэйлор крепко спал и ничего не слышал; он лишь натянул повыше одеяло да подкатился поближе к костру.
Гарек бросил остатки топлива на горящие угли и тоже завернулся в одеяло. Он-то как раз спать совершенно не собирался и рассчитывал дождаться появления этого знаменитого Лессека — если, конечно, случайно не задремлет и не проснется, когда дух великого мага уже склонится прямо над ним. Он был уверен, что в таком случае от страха прыгнет прямо в пропасть.
Гилмор тоже не спал и, сидя напротив Гарека, с удовольствием курил свою трубку и молча смотрел в костер.
Гарек думал о своей ферме, о родителях и молил богов, чтобы малакасийцы, узнав о том, что он связан с повстанцами, ничего старикам не сделали.
Жаль, конечно, что придется пропустить праздник, который устраивают в конце осени, когда урожай зерновых успешно собран и продан, припасы на зиму сделаны, мяса навялили и накоптили предостаточно, виноградный сок в бочках благополучно превращается в вино, а в сараях полно топлива на зиму. Осенний праздник длился обычно дней пять: ели и пили от души, местное молодое вино лилось рекой, а сам он — во всяком случае в последние лет десять — непременно добывал к празднику оленя. И в этом году крестьяне, что арендуют землю к северу от Эстрада, наверняка будут ожидать, что он, как обычно, доставит к столу свежую оленину. Интересно, а о нем-то самом они вспомнят? Пожалеют ли его самого? Или просто посетуют, что в этот раз угощение не такое обильное, как обычно?
Он с удовольствием танцевал бы всю ночь с фермерскими дочками, украдкой добиваясь жаркого поцелуя, хотя ему, пожалуй, даже больше нравилось просто пировать в компании страстных молодых прелестниц. Он ведь вырос среди этих людей, стал таким же, как они, крестьянином и охотником. А то, что он присоединился к повстанцам — патриотам, вышло совершенно случайно. И теперь, ожидая посещения призрака самого могущественного человека в истории Элдарна, он начинал понимать, что пройдет еще немало двоелуний, прежде чем ему удастся снова принять участие в ежегодном празднике урожая.
Посматривая порой на Гилмора, Гарек видел лишь, что губы его слегка шевелятся, но слов никаких не слышал и догадывался, что старый маг шепчет какие-то заклинания — видимо, хочет сообщить Лессеку, что они уже прибыли. Стоило Гареку подумать об этом, и сон у него как рукой сняло. Он даже нащупал рядом лук и колчан со стрелами, хотя представить себе не мог, что решился бы выстрелить в призрак Лессека. Но то, что оружие было наготове, несколько успокаивало его и внушало уверенность. Гарек знал Гилмора уже почти пятьдесят двоелуний, и вот теперь приходилось привыкать к мысли, что этот старик, один из самых близких его друзей — великий и, возможно, самый могущественный маг в Элдарне.