Орден
Шрифт:
— Есть идеи? — Йован снова осушил стакан.
— Пока только одна. Нельзя пластиковой вилкой поцарапать стекло, нужен алмаз.
— И как нам это понимать? — Лиам подошёл к ней ближе.
— Никак. У меня алмаза нет. Может, есть у Магического Отдела.
— То есть, мы ничего не сможем ему сделать? — расстроился Йован.
— Верно, — ответила Тара.
— Убожище звонило. Франк. Чародеи в городе, говорит, со всеми своими волшебными палочками и боевыми единорогами. Он в охране, какой-то там архив ему поручили. Сказал, чтобы я не рыпался, и что они завалят ублюдка. Думает, что в городе станет жарко. Предложил нам свалить. Чёрта с два! Я хочу сам отвернуть ему голову. Пусть это будет последнее, что я сделаю.
— Так,
— Верно.
— Так может озвучишь? — общаться с Тарой было тем ещё занятием.
— Могу. Моя аналитика может быть неверна. Он вынужден сохранять тело-носитель близко к первозданному виду, по крайней мере, сейчас. Возможности ограничены соответственно. Тело выступает проводником энергии. Слабая конструкция. Речь и мышление близки к нашим. Не может в полной мере контролировать свою силу из-за ограничений человеческого интеллекта. Тело может быть разрушено, но захватчик может бесконечно его восстанавливать. Если исходить из теории энергетического строения человека, главный энергетический узел, позволяющий накачивать ему тело-носитель — в районе затылка, чуть выше глаз. Если разрушить этот узел, аватар не сможет больше накачивать своё тело энергией.
— То есть нам необходимо отрубить ему голову? Так получается? Универсальное средство, — рассмеялся Йован.
— Верно. Если он даст это сделать. Есть шанс, что он способен перемещать свои энергетические узлы внутри своего тела. А если не способен, то скоро поймёт как это сделать. Поможет только полное уничтожение.
— Сбросить на него ядерную боеголовку? — хмуро спросил Лиам.
— Если у него окажется достаточно энергии, и это не поможет. Когда до этого дойдёт, будут сбрасывать бомбы, пока его энергия не кончится. И это сработает только в том случае, если самолеты или ракеты вообще смогут к нему подобраться. Теоретически он может поменять законы физики так, что бомбы не будут взрываться, сломав своим полем их защиту, как сломал защиту на людях во время операции на заводе.
— Мы можем проиграть, — опустил голову Лиам.
— Верно. Мы всегда можем проиграть. Жизнь очень хрупкая. Будем надеяться, у Ордена есть ещё средства для того, чтобы урегулировать этот вопрос. Магический Отдел владеет очень широким спектром инструментов, которые мне неизвестны.
Тара замолчала, отказалась от алкоголя и вскоре покинула их. Когда она выходила, в поле зрения Лиама попала знакомая тень в глубине бара. Мальчик погрозил ему рукой сжатой в пистолет.
— Мы можем встретиться, или Вы не в городе? — Лиам вышёл на улицу и спешно набрал номер психолога.
— Секунду. А. Парень с призраками. Лиам. Конечно, можем! Но я не в городе. Тебя башкой приложили, что ли? Покажись-ка нейрохирургу. Я на Гавайях. Пина колада сама себя не выпьет. Что там у тебя? — донёсся с помехами голос.
— Всё становится хуже. И в городе, и виденья, — мрачно ответил Лиам.
— А что ты хотел? Ты живешь в кошмаре, — рассмеялась Мадалин в трубку.
— Простите.
— Я тебе уже всё разжевала. Мальчик не хочет причинять тебе вреда, сны тебя не изнасилуют. А в городе, да — жопа, похуже семейства Кардашьян. Работа у вас такая. А вот то, как ты ко всему этому относишься, уже в твоей тупой и непонятливой башке. Хочешь плачь, хочешь смейся. Твоё же дело. Сейчас не весело, понимаю, но и для сеансов разгрузки не время. Убей всех этих страшных ублюдков и засунь их туда, откуда они к нам приперлись. Потом приходи ко мне и плачься, как тебе было тяжело и страшно. Ты посмотри на себя со стороны. Кто был в пустыне под пулями? Кто в тёмном лесу перевёртыша завалил? Ты. Вот, кто есть. СОБЕРИСЬ ТРЯПКА! ДЕЛАЙ СВОЮ РАБОТУ! — завопила Мадилин в трубку и завершила звонок.
***
Уже стемнело. Куда делся Йован, сознание Лиама не зафиксировало. Слишком
много алкоголя. Переход на воду в разгаре вечера не дал особенного результата и не смог нивелировать попытки залить кошмарность ситуации алкоголем.Соображалось плохо. На всякий случай Лиам достал телефон, указал голосовому помощнику адрес Первого Отделения и попросил построить маршрут. Путь не близкий. Такси не вызвать, а у Военного Отдела есть задачи поважнее транспортировки пьяного агента. Значит, пешком.
Первого человека он убил в Афганистане в 2014. Мелкое бандформирование, что-то связанное с наркотрафиком. При обнаружении четыре боевика открыли огонь. Лиам стрелял в ответ. Триста пятьдесят метров, только неясный силуэт где-то там, далеко. Видеть лицо в перекрестье прицела было бы слишком.
Когда бой кончился, его отряд осмотрел пикап и импровизированное укрытие боевиков. У его жертвы было несколько ранений, попал не только Лиам. После смерти тело и лицо человека что-то утрачивают. Становятся каким-то искусственными и больше не ассоциируются с живыми. Но если они что-то теряют, то куда эта штука уходит? Закон сохранения энергии. Курс физики. Энергию нельзя создать или разрушить. Вся она уже была создана с момента образования Вселенной и теперь лишь переходит из одной формы в другую. Может быть, это относится и к сознанию?
Уна говорила — они уже встречались. Так и ощущается.
Первая цель совсем Лиама не беспокоила. Впереди были куда более страшные картины и испытания.
Воспоминания прервала нужда и он, удалившись от философии на приличное расстояние, справлял её в темном переулке. Район был не из приличных. То ли гетто, то ли промзона, серые стены, ржавые заборы. Вдалеке был слышен далекий гул грузового поезда. Оставалось идти километра три.
— Эй, амиго, ты заблудился? — окликнул его грубый голос.
Отлично. Этого ещё не хватало. Путь из подворотни заблокировали трое. Лиам собрался, застегнул ширинку и, пытаясь не шататься, пошёл к выходу из переулка.
— Эй, ты оглох?
Интересно, это тот случай, когда хотят поговорить, или же просто нужна причина, чтобы ударить? Вопрос о том, что эти парни делают в городе, и почему не уехали, останется риторическим.
Как только Лиам приблизился вплотную, первый громила замахнулся.
Это плохо. Может, кому-то и нравится помахать кулаками и получить пару раз по морде. Может, кто-то считает это плёвым делом, мужским занятием, игрой. Но это совсем не игра. Лиам понял это рано, ещё в интернате. Да, его били и всегда обходилось. Но одному из задир не повезло. Во время очередной драки за лидерство, или за что там они дрались, он упал затылком об бетонный пол и больше не поднялся. Тот, кто его ударил, даже не умел толком бить. Не обошлось.
Нет никакой разницы, каким образом на тебя нападает человек. С друзьями, с ножом, с пистолетом, с голыми руками, трезвый или под кайфом. Это всегда может закончиться плохо. Может быть, эти парни собираются всего пару раз ударить его и забрать бумажник. Или Лиам умрёт от первого удара, пробив свою голову о бетон. А может, они будут пинать его ещё полчаса, пока он весь не посинеет от побоев и не умрет от кровоизлияния в мозг, спустя несколько часов борьбы в больнице. Нет никакой разницы между этой дракой и боем в пустыне.
Доктрина крепости. Никто не имеет право посягать на его жизнь или здоровье. Всё происходит медленно. Препараты или адреналин?
Лиам отступил и откинул голову назад. Разрыва дистанции оказалось достаточно, напавший не ожидал сопротивления и не был готов продолжать атаку. Лиам отрывисто шагнул впёред и его кулак воткнулся в боковую часть шеи нападавшего.
Можно было ударить в челюсть. Но это не бокс, а уличная драка. Здесь нет бинтов и перчаток, удерживающих руку от перелома, нет шершавого мягкого пола. Можно поскользнуться, промазать или же ублюдок окажется слишком крепким. И достанет нож.