Опустошение
Шрифт:
Вечером в «штабе» мы обменялись впечатлениями о проведенных встречах. Рассказав Максу и Артему о знакомстве с Любомиром, я внимательно слушал их историю.
Артем и Макс шли немного впереди меня, примерно на полкорпуса, как говорят гребцы, и вероятность подписания первого контракта с ММБИ была высока.
Они уже познакомились с вице-президентом банка Виктором Славиным, который и принимал все решения о закупках.
Славин быстро дал понять, что во всех контрактах, которые, возможно, получит «Арина Инк.», десять процентов будет принадлежать ему. После того как Артем
– Предлагаю пари, – сказал Артем, – наша сделка состоится раньше, чем твоя!
– Не сомневаюсь, – ответил я, – но мне все равно, какая из наших куриц первой принесет яйца.
– Теперь о грустном, – продолжил Артем, – денег совсем нет, осталось двадцать долларов, что будем делать?
– Мне негде взять, я и так всем должен, – сказал Макс.
– У меня тоже нет, – сказал я.
Это было правдой лишь отчасти – почти все деньги перед последней ссорой я отдал жене и был уверен, что почти все эти деньги Элла сохранила.
– Послушай-ка, – обратился ко мне Артем, – ваш женьшень продается за кэш?
– Иногда платят наличными, – ответил я, – деньги, которые принадлежат ассоциации, лежат в сейфе, в офисе на проспекте Мира.
– А ключ от сейфа?
– А ключ от сейфа – у меня, – ответил я, понимая, что скажет Артем следующей фразой.
– Вот и решение вопроса, – радостно сказал Артем, – возьмем штуку, это примерно двести пятьдесят тысяч рублей по сегодняшнему курсу, и вернем с первой сделки.
– Допустим, мы завтра подпишем договор с ММБИ, они выставят аккредитив, который раскроется, когда мебель выйдет из Канады, – я уже знал свой ответ, – при самом оптимистичном раскладе пройдет шесть недель, так?
– Четыре, – включился в разговор Макс, – при самом оптимистичном прогнозе – четыре недели.
– Нет! Это не подходит, – ответил я, – шеф вернется из Китая через неделю.
– Ну и хрен с ним, тебе с твоим шефом детей не крестить, – разозлился Артем, – скажешь, что потерял деньги, но вернешь через месяц. Напишешь расписку.
– Нет, – категорически сказал я, – об этом не может быть и речи.
После минутного молчания Артем продолжил атаку:
– Неужели не ясно, что на встречу нам с Максом надо приезжать на машине, Славина в кабак вытащить, иначе мы ничего не получим.
– Я не знаю, как решить этот вопрос, – сказал я, – что касается машины, так «Лада-2105» нашей ассоциации в полном твоем распоряжении.
– На старой вашей развалюхе? Еще не хватало встать где-нибудь посреди дороги, – возмутился Артем, вспомнив недавний случай, действительно имевший место, когда мы занимались «делом всей жизни», – уж лучше пешком ходить!
– В кассу ассоциации не залезаем, – снова ответил я.
Артем был очень расстроен тем, что вопрос, который он считал уже решенным, неожиданно для него вызвал такое сопротивление с моей стороны. Со словами «ну, я тогда не знаю, где деньги взять»
он оделся и вышел.Максим смотрел на меня осуждающе.
– Макс, у нас равные обязанности друг перед другом, – начал я, – мой босс очень щепетилен в денежных вопросах, и если я не верну деньги сразу, то у меня будут неприятности. К тому же он близкий знакомый куратора моего диплома, а я не хочу, чтобы в моем институте обо мне шла дурная слава.
– Да мы вернем деньги через полтора месяца, я уверен, – сказал Максим.
– Ты-то как можешь быть уверен? – удивился я. – Ищем другие варианты.
Через полчаса у меня созрел план: я решил заложить компьютер и знал человека, который мог дать ссуду под залог имущества.
Малых бывал в Москве не более двух недель в месяц, при этом он регулярно проверял кассовую отчетность, и о том, чтобы взять деньги из кассы, не могло быть и речи. Но, к счастью, о том, что я ухожу из ассоциации, еще никто не знал.
Я планировал сообщить об этом Малых в его следующий приезд, почти к Новому году. После новогодних праздников мы бы могли цивилизованно разойтись. Все это время у меня дома стоял дорогостоящий компьютер ассоциации, цена которого была не ниже полутора тысяч долларов. Взять деньги под залог этого компьютера и вернуть их с процентами не позднее середины января – все могло пройти безболезненно и незаметно.
Когда Артем вернулся с прогулки, я предложил решение проблемы.
– Ты честно зарабатываешь право быть моим партнером, – заявил Артем.
Следующим утром я получил тысячу пятьсот долларов, вернуть мы должны тысячу девятьсот пятьдесят ровно через три месяца, можно и раньше, но сумма при этом не менялась. Деньги Артем забрал себе и сообщил, что с этого дня он будет вести кассу компании. Мы поехали в валютный магазин на Новом Арбате «Ирландский торговый дом» и на сто пятьдесят долларов купили различных деликатесов.
– Ты бы поосторожнее с деньгами-то, – сказал я Артему, – они же не наши.
– Наши, наши – рассмеялся Артем, – мы уже почти миллионеры, а ты все копейки считаешь.
– А вдруг не получится, – продолжал я, – вдруг сорвутся все наши сделки?
– Ну ты и пессимист, – удивился Артем, – они совершенно точно не сорвутся, будь уверен.
Всю следующую неделю мы готовили документы для Славина, в результате смета составила сто девяносто девять тысяч пятьсот долларов, из которых десятая часть принадлежала Славину.
Макс и Артем челночно перемещались между «штабом» и офисом ММБИ, постоянно внося изменения в планы расстановок, меняя спецификации, модели и цвета.
Я же параллельно вычерчивал расстановку мебели для Любомира и изучал технические каталоги «Лассаля».
Я довольно быстро осознал, что профессионалы мы неважные, прежде всего потому, что плохо знаем сам продукт.
Артему повезло, потому что Славин выбрал мебель из так называемого «лакшери» каталога и весь заказ можно было скомплектовать, не раскрывая прочие.
В случае же с Любомиром мне пришлость выбирать мебель сразу из четырех каталогов, и через две недели я стал главным специалистом по мебели в компании «Арина Инк.».