Чтение онлайн

И здесь был Гейб.

Келси довольно смутно представляла себе, что происходит между ней и Гейбом, не говоря уже о том, как будут развиваться их отношения в дальнейшем. И если она уедет теперь, этот вопрос так и останется для нее неразрешенным.

Она не хотела лгать себе, будто Гейб ее нисколечко не интересует. Для Келси он оставался загадкой. Его настроения и мысли часто были написаны на его лице аршинными буквами, но, если Гейб не хотел, чтобы о них знали посторонние, он замыкался, и тогда угадать, о чем он думает, становилось невозможно. Кроме того, Келси нравились его юмор и мягкое очарование, от которых

он с легкостью переходил к непринужденной, насмешливой дерзости.

Многое в нем трогало ее. Келси часто вспоминала, как торжественно и серьезно он стоял в сером предутреннем тумане, пока Боггс медленно объезжал тренировочный круг, рассыпая по дорожке останки Мика. Кроме них троих, на круге никого не было — только ее Гейб позвал на эти странные похороны. Должно быть, он решил, что только Келси в состоянии понять значение этого ритуала.

Такой верности и любви научиться было нельзя.

И вместе с тем Гейб бывал жёсток и даже жесток. Эти черты характера, несомненно, служили ему подспорьем в серьезной карточной игре, где участники одинаково спокойно выигрывали и проигрывали состояния, но даже это казалось Келси необычным и интриговало, равно как и нерассуждающая дерзость, которая подвигла Гейба на то, чтобы снести до основания дом прежнего владельца фермы и выстроить на его месте новый.

Ну и конечно, Келси не могла игнорировать мощное, почти животное влечение, какого она никогда не испытывала ни к кому из мужчин.

Даже к собственному мужу, когда он у нее был.

— Келси? — Наоми задержалась на нижней ступеньке крыльца и внимательно поглядела на дочь. Келси выглядела такой задумчивой и отрешенной.

— Уже скучаешь по Ченнингу?

— Да нет, я думала… — Не договорив, Келси резко выдохнула воздух, пытаясь отбросить с глаз раздуваемые ветром волосы. — Впрочем, пустяки.

Она повернулась к матери и тоже посмотрела на нее. Какая же она стройная, тоненькая и вместе с тем — сильная и спокойная.

— С твоей стороны было очень любезно предложить Ченнингу работу на лето.

— Ну, о любезности здесь говорить не приходится. У него крепкие руки и огромное желание что-то ими делать. Кроме того, мне нравится видеть его среди своих помощников.

— Мне показалось, что он хочет стать ветеринаром.

— Так он мне сказал.

— Он тебе сказал? — Келси растерянно засмеялась. — Мне он ничего подобного не говорил. Никогда. Мне всегда казалось, что он твердо решил стать хирургом, как его отец.

— Иногда сокровенным гораздо легче поделиться с человеком посторонним, а не с тем, кто тебе близок или дорог. Чен тебя любит, восхищается тобой. Возможно, он просто опасался, что ты будешь разочарована.

— Я? В нем?! Никогда!!! — Келси негодующе фыркнула. — Просто Кендис вот уже несколько лет твердит только о том, что он должен продолжить дело всего отца. Наверное, именно поэтому у меня создалось впечатление, что Чен в самом деле этого хочет. Единственное, чего я не могла взять в толк, это почему некоторые родители заставляют детей идти по своим собственным стопам.

— Фамильная честь. Это непростая обязанность. Страшная обязанность.

Келси открыла рот, чтобы что-то сказать, — и тут же снова его закрыла. Честь семьи. Не это ли послужило главной причиной того, что она вышла замуж за Уэйда? Сколько раз ей говорили, какая это блестящая партия и как

он ей подходит, прежде чем она сама в это уверовала? Хорошее происхождение, отличные перспективы, высокое положение в обществе — все это были достоинства, о которых ей прожужжали все уши. В конце концов Келси прониклась своим моральным долгом выйти замуж правильно, то есть в полном соответствии с традициями, хранительницей которых была бабушка Милисент. Дальнейшее от нее почти не зависело.

Да господи, любила ли она вообще Уэйда?

— И если ты не можешь исполнить эту свою обязанность, — проговорила Келси, — что ж… Тогда в глазах общества ты становишься жалким неудачником, хуже того — изгоем. Я не хочу, чтобы Ченнингу пришлось все это испытать.

— Он сделает так, как считает нужным. Ты сделала свой выбор.

— Да, в конце концов — сделала.

— «В конце концов» ты будешь говорить, когда тебе будет столько же лет, сколько мне сейчас… — Наоми не договорила, не вполне уверенная, правильный ли тон она взяла. Небрежней, решила она. Чем небрежней — тем лучше.

— Я еду в Хайале, — сменила она тему. — Хочу своими глазами увидеть, как Горди справится со скачкой. Кроме того, я предпочитаю быть поближе к своей лошади после того, что случилось в Чарльстоне.

— Вот как… — Келси сообразила, что на размышления у нее не осталось даже недели. — Да, пожалуй, ты решила правильно. Когда ты уезжаешь?

— Завтра утром. Может быть, и ты со мной?

— Во Флориду?

— Разумеется, это далеко не весенние каникулы вроде тех, какие планировал Ченнинг, но я обещаю, что там будет интересно.

Келси осторожно кивнула.

— Да, я хотела бы взглянуть на это.

— Вот и отлично. Как ты посмотришь на то, чтобы я освободила тебя от работ до конца дня?

Келси слегка приподняла брови. Она не помнила, чтобы за последние три недели сама Наоми отдыхала хотя бы час.

— Зачем?

— Как зачем? — Наоми рассмеялась весело, звонко, по-молодому. — Разумеется, для того, чтобы проехаться по магазинам. Что за радость в путешествии, если не можешь надеть в дорогу новый наряд?

Келси улыбнулась.

— Пойду, возьму кошелек.

Липски сидел в полутемной, грязноватой комнатке крошечного мотеля на Пятнадцатом шоссе и стакан за стаканом глотал неразбавленный теплый джин. Морозильная машина, стоявшая в коридоре в нескольких шагах от двери его номера, не работала, но Липски было плевать. Теплый или охлажденный — джин действовал на него совершенно одинаково.

— — Говорю тебе, рано или поздно меня начнут искать.

— Возможно, ты прав. — Рик Слейтер поправил свой узенький галстук. — Но ты сам виноват. Нужно было действовать аккуратнее.

— Я решил заодно позаботиться и о лошади. — Свободной рукой Липски потянулся за сигаретой, дымившейся в щербатой стеклянной пепельнице, до краев полной окурками. — Совсем немного… лишь бы жеребец не мог выйти на старт.

— Но тебе совсем необязательно было проявлять инициативу, — с холодной улыбкой парировал Рик. — Ты должен был быть моими глазами и ушами на треке, и не больше. До тех пор, пока я не укажу тебе, что именно надо сделать.

— Но ты не возражал, когда я поранил того, первого жеребца. — В покрасневших глазах Липски промелькнула обида. — Ты даже дал мне за это лишнюю сотню.