Чтение онлайн

— Пятна на репутации невозможно отчистить полностью, пора бы тебе это уяснить, Келси. Это не наш мир, не наш круг. Помнишь, я предупреждала тебя, чего можно ожидать и с какими людьми тебе придется здесь сталкиваться, но ты не захотела меня слушать. И вот, самое страшное случилось. И поскольку твой отец слишком мягкосердечен, чтобы высказаться решительно и определенно, я решила заняться этим сама. Я вынуждена настаивать, Келси, чтобы ты немедленно вернулась домой.

— Как мало меняются люди… — В дверях стояла бледная, как мрамор, Наоми. Серо-стальной брючный костюм только подчеркивал хрупкость ее безупречной фигуры, однако впечатление это

было обманчивым. Как только она сделала шаг вперед, сразу стало видно, что Наоми не уступит своим призовым кобылам не только в элегантности, но и в выносливости, и силе. — Нечто подобное ты когда-то говорила и Филиппу.

Лицо Милисент словно окаменело.

— Я приехала сюда, чтобы поговорить со своей внучкой. Разговаривать с тобой у меня нет никакого желания.

— Ты в моем доме, Милисент. — Наоми отложила сумочку и опустилась в кресло. — Разумеется, с Келси ты можешь говорить о чем угодно, но меня ты отсюда не прогонишь. Прошли те времена.

— Тюрьма, как я погляжу, ничему тебя не научила.

— Напротив… Ты даже представить себе не можешь, как много нового я узнала. — Наоми почувствовала, что нисколько не волнуется, и это доставило ей искреннее удовольствие. Раньше она не очень хорошо представляла себе, как она будет себя вести, случись ей еще раз столкнуться с Милисент.

— Ты осталась такой же, какой была всегда — хитрой, расчетливой, беспринципной. А теперь ты пытаешься использовать в своих целях дочь Филиппа.

— Келси — взрослая женщина. Ты плохо ее знаешь, если думаешь, что ее можно использовать.

— Вот именно. — Келси выступила вперед и остановилась между матерью и бабушкой, но не для того, чтобы погасить конфликт, а для того, чтобы высказать свое собственное мнение. — И не надо говорить обо мне так, как будто меня здесь вообще нет, — я не хочу быть пешкой в чужой игре и не буду. Я приехала сюда, потому что сама так захотела, и останусь здесь до тех пор, пока сама не решу уехать. Ты не можешь приказывать мне собирать вещи, бабушка. Я не ребенок и не твоя прислуга!

На щеках Милисент вспыхнул румянец.

— Я имею право настаивать, чтобы ты поступала так, как будет лучше для семьи.

— Ты можешь настаивать только на одном: чтобы я сама разобралась в том, что хорошо, а что нет. Уверяю тебя, я так и поступлю.

— Ты ее приручила! — Впившись взглядом в Наоми, Милисент поднялась на ноги. — Ты била на жалость, на сочувствие, лишь бы добиться своего. А ты не рассказывала ей о своих мужчинах, о пьяных оргиях, о твоем полном безразличии к своему браку, к репутации твоего мужа и судьбе ребенка? Ты рассказывала Келси, как ты хотела погубить моего сына, но вместо этого погубила только себя?

— Хватит! — Келси отступила на несколько шагов назад и оказалась рядом с Наоми. Со стороны это движение выглядело так, словно она принимает сторону матери, но Келси об этом не задумывалась.

— Какие бы ответы на эти вопросы я ни получила — они тебя не касаются. Я сама буду решать, что мне делать.

Милисент изо всех сил старалась казаться спокойной, хотя ее сердце стучало все быстрей и быстрей. Она тоже примет свои собственные решения, и тогда посмотрим.

— Оставшись здесь, — проговорила она ледяным тоном, — ты вынудишь меня на некоторые не слишком приятные меры. Мне придется изменить завещание и использовать все свое влияние и связи, чтобы заморозить средства в опекунском фонде, который оставил тебе дедушка.

Выражение, появившееся в глазах Келси, говорило скорее о сожалении,

нежели об испуге или потрясении.

— Ты действительно думаешь, что деньги так много значат, бабушка?

— Подумай о последствиях, Келен. — Милисент взяла в руки сумочку, совершенно уверенная, что угроза быстро обуздает своенравие Келси.

— Привет, Кел! Тебе в жизни не догадаться, где я… — Ворвавшийся в дверь Ченнинг по инерции сделал еще два неуверенных шага и застыл прямо напротив Милисент. — Бабушка?..

Милисент в ярости повернулась к Наоми.

— Значит, ты и его заполучила? Сначала прибрала к рукам дочку Филиппа, а теперь и сына, которого он считает родным?

— Бабушка, я просто…

— Молчи! — резко прервала его Милисент, поворачиваясь к Наоми. — Однажды ты уже поплатилась, и — богом клянусь! — я сделаю так, что тебе снова не поздоровится!

Когда дверь за Милисент захлопнулась с шумом пистолетного выстрела, Ченнинг с унылым видом пожал плечами.

— Не вовремя я… Семейная сцена, да?

— Не то слово. — Келси устало потерла лицо ладонями. — Послушай, Чен, ты звонил Кендис? Ты сказал ей, где ты находишься?

— Звонил. — Ченнинг засунул руки в карманы, но тут же снова вынул их. — Я сказал ей, что со мной все в порядке и что я нормально устроился. Только не стал уточнять, где именно. Мне показалось, что лучше избегать ненужных осложнений. Пожалуй, мне надо будет перезвонить ей и объяснить, где я, пока этого не сделала бабушка Милисент.

Келси покачала головой, и Ченнинг быстро поднялся по лестнице.

— В разговоре с высшими авторитетами Чен склонен опускать некоторые существенные подробности, — заметила она, поворачиваясь к Наоми. — Хочешь выпить?

Наоми с трудом улыбнулась и откинулась на подушки кресла.

— Почему бы нет? Налей мне на два пальца виски — это должно отчасти умерить боль от ядовитого жала.

— Что ж, поглядим. — Келси подошла к бару и налила виски в бокалы. — Мне очень жаль, что так получилось, но…

— Мне тоже. Послушай, Келси, возможно, деньги не имеют для тебя большого значения, но история с наследством — дело не шуточное. Я не хочу, чтобы ты потеряла его из-за меня.

Келси рассеянно провела пальцем по одной из хрустальных лошадей Наоми — от ушей и до хвоста. Поверхность статуэтки была гладкой и холодной.

— Я не знаю, сумеет ли она аннулировать решение о доверительном управлении имуществом или нет. Если да, то что ж… До настоящего времени я не особенно нуждалась в этих выплатах. — Пожав плечами, она протянула матери ее бокал. — Я не хочу утверждать, что меня не волнуют денежные вопросы, но будь я проклята, если позволю ей управлять мною при помощи долларов и процентов. Будем здоровы!..

Она звякнула краем своего бокала о бокал Наоми.

— Будем здоровы? — Наоми тряхнула головой и вдруг расхохоталась, закрыв глаза и запрокинув голову. — Ну и денек! — пробормотала она сквозь смех.

Два последних часа она провела со своими адвокатами, пытаясь привести свои интересы и желания в соответствие с завещанием своего отца, написанным незадолго до его смерти. Теперь, подумала она, если Милисент исполнит свою угрозу и оставит Келси без выплат, ей придется еще раз перекроить свое завещание.

Она открыла глаза и сделала первый глоток.

— Я горжусь тобой, Келси. Ты умеешь постоять за себя.

— И я горжусь тобой. Когда я увидела тебя на пороге, я подумала: «Господи, она вся как застывшая молния!» Холодная, острая, опасная.