Опасные тайны
Шрифт:
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую. — Гейб отстранил ее, не выпуская, впрочем, из рук, и Келси увидела, что глаза его стали немного спокойнее и мягче. Но что-то происходило в их голубой прохладной глубине — что-то такое, что она вся затрепетала. — И я найду того, кто убил Мика. Чего бы это ни стоило…
— Полиция…
— … Сама по себе, а я — — сам по себе.
Глава 10
Даже смерть не могла изменить заведенный на конеферме порядок. Ни смерть лошади, ни смерть человека. Утренние тренировки все так же начинались с рассветом, шла своим чередом
На ферме была кобыла с экземой, был полуторагодовалый жеребенок, который упорно отказывался ходить под седлом, был двухлетка, которого следовало готовить к первой скачке. Горевать и сплетничать можно было, лишь заполняя кормушки овсом и выгуливая разгоряченных работой скакунов.
— Хотите почистить Гордость Виргинии, раз он остыл, мисс Келси?
Боггс, с черными кругами под глазами и осунувшимся лицом, тем не менее приступил к исполнению своих обязанностей. Как будто ничего не произошло.
— Он любит, когда вы это делаете. — Старый конюх вручил Келси вожжи.
— Хорошо, Боггс. — Келси легко прикоснулась к его твердой, узловатой руке. — Я могу чем-нибудь помочь?
Его взгляд ушел в сторону и остановился на чем-то глубоко личном, что ей не дано было видеть.
— Да нет, мисс Келси, ничем тут не поможешь.
Только неправильно все это, мисс Келси. Ей-богу, неправильно!
Келси почувствовала, что не может просто так отвернуться и пойти прочь.
— Может быть, ты постоишь рядом, пока я буду работать? Я все еще волнуюсь, когда мне приходится чистить победителя ближайшего дерби.
Они оба знали, что это просто отговорка. Тем не менее Боггс кивнул и зашагал с ней к деннику. С неба снова сыпался дождь, затяжной, бесконечный дождь, омрачивший и без того невеселый вчерашний полдень. Время близилось к десяти утра, но над фермой по-прежнему висел плотный туман.
В конюшне кипела работа. Мальчики меняли подстилки, и в воздухе сильно пахло прелой соломой, навозом, мокрой глиной.
У денника Кори Келси задержалась, снова передав поводья Боггсу.
— Одну минутку, ладно?
С этими словами она достала из заднего кармана морковку и, протягивая ее кобыле, потрепала ее по мягким ушам.
— Ну вот и я, старушка. Ты ведь не думаешь, что я о тебе забыла?
Кобыла захрустела, потом изогнула шею и потрогала губами плечо Келси, словно отвечая на ласку, а та, нимало не смущаясь присутствием Боггса, завершила ставший традиционным ритуал привычным поцелуем в морду лошади.
— Надо мной уже достаточно смеялись за стремление утвердить равноправие женщин, — сказала она и, в последний раз хлопнув ладонью по шее лошади, повернулась к Боггсу. — Возможно, я просто влюбилась в лошадей, но я не раз ловила конюхов-мужчин на том, что они балуют своих подопечных.
— Ваш дед очень любил эту кобылу, — Боггс ввел Гордость Виргинии в денник, который Келси уже очистила от навоза и грязной ночной соломы, заменив ее новой. — Каждый день он тайком приносил ей кусочек сахара. Мы все
делали вид, будто ничего не замечаем.— Каким он был, Боггс?
— Хороший человек. Справедливый. Правда, характер у него был… Взрывался как порох.
За разговором Боггс привычно обежал глазами денник и отметил, что Келси не забыла налить свежей воды в поилку и вычистила решетку. Это были его обязанности, но с некоторых пор он разделял их с Келси, как разделял и жеребца.
— Он терпеть не мог лентяев, но коли ты нормально выполнял свою работу, то платил он хорошо и вовремя. Я точно знаю, что однажды старый мистер Чедвик всю ночь просидел с больной кобылой, а в другой раз уволил человека за небрежную уборку. Прямо на месте и уволил.
Келси присела на корточки и провела ладонями по передним ногам жеребца, проверяя, нет ли ран или опухолей. Бинты, намотанные на пясти лошади, Боггс уже снял, выстирал и повесил сушиться, прикрепив бельевыми прищепками, которые обычно носил на правой штанине.
— Похоже, что с ним было нелегко сработаться, — заметила Келси и, удовлетворенная, прошлась по шкуре жеребца пучком соломы, удаляя дождевые капли.
— Никаких проблем, если выполнять все, для чего тебя наняли. — Боггс с легкой ревностью следил за тем, как Келси берет в руки жесткую щетку.
— У вас есть подход, мисс Келси, — промолвил он через пару минут.
— Мне кажется, что я занималась этим всю жизнь. — Келси пробормотала несколько ласковых слов и погладила жеребца, который, будучи, как все аристократы, существом весьма тонко организованным, слегка волновался и дичился. — Он сегодня что-то нервничает.
— Не нервничает. Просто в мыслях он уже стоит в стартовых воротах.
Келси продолжала обрабатывать спину, брюхо и щетки жеребца, удаляя присохшую глину.
— Мне сказали, что вчера он отлично прошел круг. — Она отложила щетку и взяла крючок для расчистки копыт. — Как подумаешь о скачках и секундах после вчерашнего — просто мороз по коже.
— Иначе и быть не может.
— Вы с ним долго были знакомы?
— Лет сорок… — Боггс достал жестянку с табаком и отправил в рот кусок жвачки. — Когда я пришел наниматься на работу, Мик был уже опытным конюхом.
— Мне еще не приходилось терять близких людей… — Келси подумала о Наоми, но решила, что это не считается, поскольку, как ни старалась, не могла припомнить горя, пережитого в возрасте трех лет. — Но все равно мне кажется, что я понимаю твои чувства. И если тебе захочется взять небольшой отпуск, Наоми наверняка не будет возражать.
— Да нет, в «Трех ивах» мне спокойнее. Вся жизнь, почитай, здесь прошла. А этот-то, полицейский… в нем что-то есть. Думаю, он найдет того, кто сделал это с Миком.
Келси намочила губку и протерла жеребцу уголки глаз. Ей нравилось, как Горди косится на нее; во взгляде жеребца Келси чудились доверие и понимание, которое понемногу устанавливалось между ними.
— Это лейтенант Росси? Мне он не понравился, сама не знаю почему.
— Кровь у него холодная. А может, это и хорошо? Пораскинет мозгами и потихоньку, шаг за шагом, размотает этот клубок.
Келси отложила губку и взяла мягкую щетку и скребницу. Она хорошо помнила пламя, пылавшее в глазах Гейба. Должно быть, он хотел отомстить, решила она. Келси не осуждала Гейба, напротив, она почти разделяла его чувства.