Охотники
Шрифт:
– Он не рассказывал вам о своей личной жизни? Был ли ваш внук близок с кем-то из тех, кто служит вам или живет в деревне?
– Нет, Ирган был слишком робким и неуверенным, чтобы позволить себе отношения с женщинами, - по бледным губам скользнула теплая улыбка, полная воспоминаний, быстро сменившаяся судорогой. Женщина с трудом проглотила тяжелый комок, взяла себя в руки и перевела на нее взгляд.
– В поместье когда-нибудь пропадали люди? Ваши дальние родственники, друзья семьи, слуги?
– Пропадали?
– Она нахмурила брови, задумавшись.
– Нет, у нашего рода другое проклятие!
– Вы не искали этих людей?
– Кира вспомнила лицо немолодого мужчины, чье тело лежало внизу, вместе с остальными, еще не тронутое тленом. Она не знала, как сказать женщине о том, что ее брат никуда не сбегал ни с какой любовницей, а погиб здесь, в этом доме.
– Часть нет. Они приходились нам дальними родственниками, очень навязчивыми. Поэтому я убедила сына, что нужно закрыть глаза на кражи золота, посчитав это своего рода откупными, ведь они больше не тревожили нас. Но в большинстве случаев мы обращались к стражникам. Но они неизменно возвращались с сообщением, что те, кого мы искали, просили оставить на свое имя места в дорожном экипаже и покидали город.
– Но этого не происходило, - Рин избавил ее от неприятной роли человека, сообщающего дурные и тяжело переносимые родственниками вести. Он подошел ближе, прямо встречая встревоженный взгляд женщины, приподнявшейся с подушек, на которые она опиралась спиной, - никто из них не покидал этих стен.
– Они все...?
– Голос сорвался на хрип. Она обхватила рукой горло, с ужасом глядя на мужчину, просто закрывшего глаза, безмолвно подтверждая ее предположения, не высказанные вслух.
– О великие боги! Это сделала тварь, что убила моего внука и сына?
– Скорее всего. И это может означать только одно...
– Моей невестке очень выгодна смерть мужа, ведь теперь она станет полновластной хозяйкой всего имущества, а ее дочери - единственными наследницами большого состояния. Но она не смогла бы обставить убийства с таким изяществом, ведь от природы глупа, как пробка. Конечно, за годы их брака с моим сыном, у нее накопилось много обид на него, но она не стала бы убивать Иргана. Девочки еще слишком маленькие, чтобы самостоятельно додуматься до такого. Кроме них в этом доме не осталось никого, кто принадлежал бы к роду...
– Значит, это кто-то из слуг. Либо он сам - нежить, либо заключил с ней договор. Как бы то ни было, убийца жаждет уничтожить всех представителей вашей семьи.
– Мне на ум, кроме сына, способного вызвать у обиженного им человека такую ненависть и жажду мести, больше никто не приходит, - женщина отчаянно покачала головой, словно отказывалась верить услышанному, - подумать только, его многочисленные похождения и выходки навлекли на нас такую беду!
– Вы догадываетесь, кто из слуг мог
так сильно ненавидеть вашего сына?– Кира полагала, что перечисление всех возможных кандидатов займет слишком много времени. Но женщина ее удивила. Она задумчиво покусала губу, немного помолчав, потом подняла на нее взгляд, полный уверенности и решимости.
– Его ненавидели многие. Но желать его смерти, тем более такой, мог только один человек в этом доме. Это наша домоправительница, Лиззи...
Кира непонимающе нахмурилась, бросив быстрый вопросительный взгляд на Рина, который досадливо поморщился, видимо, разозлившись из-за того, что позволил женщине беспрепятственно удрать, едва представился такой шанс.
– Она всегда была фанатично предана нашему роду, - продолжала между тем хозяйка дома, даже не пытаясь скрыть боль и стыд, из-за того, что вынуждена рассказывать такое, - сын вырос у нее на руках. Лиззи пришла к нам в услужение в роли его кормилицы.
– Что же нужно было сделать, чтобы заставить человека так изменить его отношение к себе?
– Он соблазнил двух дочерей женщины, а у нее, кроме них, не было больше в этой жизни никого родного. Я не знаю, кто был отцом ее детей. Не удивлюсь, если это кто-то из нашей семьи, хотя никто так и не захотел признаться.
– Насколько я поняла, ваш сын только и занимался тем, что совращал женщин. Но никто из них не загорелся такой жаждой мести, - Кира умолчала о том, что ей рассказала служанка о тех, кто сам с удовольствием согревал его далеко не пустую постель.
– Старшая дочь Лиззи согласилась вступить с ним в грешную и прелюбодейскую связь. Думаю, мой сын даже любил эту девушку, он перевез ее в город, обеспечил всем необходимым и окружил заботой. Но однажды ночью к нам прискакал взмыленный, покалеченный слуга, которому он доверил ее. Он рассказал, что поздно вечером на дом напали неизвестные, избили всех слуг, связали и оттащили в конюшню, чтобы не мешали. Ему удалось освободиться от пут, и он бросился на помощь своей хозяйке. Но опоздал... Ее не убили, нет. Просто изуродовали до неузнаваемости, не оставив ни одного живого места на теле...
– И ваш сын бросил искалеченную девушку?
– Кира с трудом подавила горечь, подступающую к горлу, стараясь сохранять спокойствие. Эта жестокая и несправедливая по отношению к пострадавшей девушке история многое ей напомнила.
– До этого не дошло. Она покончила с собой, повесившись в собственной спальне. Именно Лиззи нашла тело дочери, когда пришла проведать ее.
– Виновных так и не нашли?
– Проницательно угадала охотница. Рин передернул плечами, словно ему вдруг стало холодно. Его грубоватое лицо ничего не выражало, черты просто окаменели.
– Я всегда подозревала, что это жестокое преступление дело рук первой супруги сына, матери Иргана. Она не смирилась с той ролью, отведенной ей новоиспеченным супругом в этом доме, пытаясь бороться со всеми своими соперницами. Я убеждала Амана справедливо наказать ее за содеянное, но судьба сама воздала ей по заслугам. Она неудачно упала с лестницы, наступив на шлейф собственного платья, и сломала шею.
– Или ей помогли упасть, - холодно высказался охотник, заговорив впервые после того, как сообщил о смертях многочисленных родственников.