Чтение онлайн

— Ничего, — сказал он, пожав плечами. — Только кто лучше.

— Это просто. Я лучше любого из вас.

Порез ухмыльнулся, что выглядело странно из–за блеска хрома на нижней половине его лица.

— Сомневаюсь, — произнес он. — Я слыхал истории про Вирэ Несокрушимую: рабыню, ставшую Лордом Цепей; бойца, не проигравшего ни одной схватки. Но это было давно. Выйти в круг сейчас? Спустя столько времени? Не уверен, что старуха вроде тебя это потянет.

Видимо, он насмешливо улыбался. Из–за челюсти было сложно сказать наверняка.

— Кажется, я припоминаю, что когда ты тут впервые появился, я сшибла тебя на задницу, — сказала Вирэ, скидывая цепную глефу с плеча и вставляя ее в

и так уже перегруженную оружейную стойку арены.

Он подошел на шаг ближе, готовясь к бою. Ее лицо находилось в нескольких дюймах от его груди. Запах его пота слегка отдавал металлом — побочный эффект от имплантированных желез.

— Сшибла, — сказал он. — Но это было тогда. С тех пор ты многому меня научила. Теперь у меня действительно хорошая техника.

— Правда? — отозвалась она. — Потому что, насколько я видела, ты полагаешься не на умение, а на мускулы. Техника у тебя неуклюжая. И тебе не хватает выносливости.

Реплика была подобрана точно. Она увидела, как его плечи напряглись от нарастающей злобы. Несомненно, модифицированный организм уже наполнял кровь стимуляторами и подавителями боли. Порез заревел, словно зверь, занося свой массивный кулак для удара.

Локоть Вирэ попал ему ниже грудины — атака была идеально выверена, чтобы вышибить воздух из легких. Он пошатнулся от столкновения и почти успел оправиться, пока ее ступня не угодила ему в колено сбоку. Нога подогнулась, а Вирэ тем временем уже оказалась сзади, захлестнула его шею левой рукой, вцепившись ею в свой правый бицепс, и вогнала локоть ему в плечо, собственным весом вынуждая опуститься на колени. Он слабо хватался за нее, но она уже лишила его большей части воздуха и теперь выдавливала остаток. Подержав несколько секунд, пока не почувствовала, что он начал обмякать, Вирэ разжала захват и отступила в сторону, давая ему перевести дух. Она тоже тяжело дышала, плечи горели от приложенного усилия. Техника там или нет, но удерживать этого человека было все равно, что бороться с амбуллом.

— Ты многое усвоил, — проговорила она в промежутках между вдохами. — Но есть еще масса всего, чему я могу тебя научить.

Порез уже приходил в себя и привставал на одно колено. Он посмотрел на нее. В его взгляде не было ни злости, ни неприязни, только уважение.

— Мы… все еще… про бой… говорим? — спросил он, с трудом одолевая каждое слово.

Она улыбнулась. Стало быть, не только уважение.

— Ступай остынь, идиот, — сказала она, протягивая руку. Порез принял ее и встал, продолжая прижимать вторую свою руку к груди.

— Остывая… я лучше тебя… не стану, — упрямо произнес он.

— Иди отдыхай, — велела она, безуспешно пытаясь говорить строго. — У меня на сегодня тысяча дел, и, как ты заметил, я уже не молода. Очень сомневаюсь, что у меня найдутся силы чему–то тебя учить.

— Тебе… выносливости не хватает?

— Иди давай, — рассмеялась она, забирая свой клинок с оружейной стойки. — И в следующий раз, когда выйдешь против меня, лучше бы тебе знать, что делать. А то есть у меня мысли взять свою глефу и выяснить, не улучшит ли твою концентрацию оскопление.

Усмехнувшись, он выпрямился и побрел с арены, щадя колено. Вирэ задумалась, не слишком ли сильно она его ударила. У нее отсутствовали генетические усовершенствования, обычные для многих бойцов. Было сложно оценить, сколько давления приложить, чтобы вывести из строя, а не покалечить. Она проведает его позже, убедится, что док осмотрел травму.

— Миледи?

Вирэ обернулась на звук. Позади нее стояла тщедушная фигурка, потупившая запавшие глаза. Малолетка носил плохо сидящие лохмотья, по большей части, скорее всего, снятые с мертвецов, однако инфопластина,

которую он прижимал к груди, была изукрашенной, и на ней стояла эмблема Меркатор Пирос.

Стало быть, купольный вестовой, продающий свое знание потаенных ходов за пару кредитов. Тот факт, что он попросту не продал инфопластину и не исчез, указывал либо на необычную преданность, либо же на уверенность: куда бы он ни пошел, наниматель его отыщет.

— Меня ищешь? — спросила она.

— Я… Думаю, да. Вы… вы Вирэ Несокрушимая? — запинаясь, проговорил мальчик. В другой день она, возможно, и пожалела бы его, но плечо до сих пор болело после победы над Порезом, и она не могла разбрасываться своим временем.

— Это я. У тебя сообщение, или ты просто пришел продаться на арены?

Его глаза расширились.

— Нет, я… пожалуйста, госпожа, я принес весть от лорда Пьюрберна из Огненной Гильдии.

Она выругалась про себя.

— Чего хочет этот кисломордый старый прилипала?

— Пожалуйста, госпожа, я не знаю. Я только…

— Дай сюда, мальчишка, — бросила она, выхватила у него инфопластину и приложила большой палец к генетическому замку. Вспыхнул оживший экран. Сообщение было излишне формальным и учтивым, но при этом все равно почему–то казалось умело составленным оскорблением. Читая его, Вирэ нахмурилась, понемногу начиная понимать.

— Хельмавровы яйца, — прошептала она. — Так много рабов? За считанные дни? О чем этот человек думает?

— Миледи? — переспросил мальчик, морща лоб.

— Ты тут не при чем, — сказала она, бросив в его сторону кред. — Проваливай, а потом проваливай еще дальше. Это не то место, где тебе сейчас захочется находиться, если ты не принадлежишь к дому или гильдии.

— Почему?

— Потому что лорд Пьюрберн запрашивает рабочих, — вздохнула она, — и это означает, что пришло время рвать цепи.

Келья была крошечной, сделанной из полудюжины складских ящиков, которые сперва разобрали, а потом сварили из них стены и потолок. С металлом работали грубо, явно просматривались линии границ. Вынужденно наклонившись при входе, лорд Пьюрберн уселся на единственный стул в комнате. Перед ним располагался маленький алтарь, безделицы на котором выглядели так же жалко, как и церковные реликвии.

Вокс-система, тем не менее, была неожиданно продвинутой и практически нетронутой грязью или ржавчиной. Возможно, за ее установку отвечал кто–то посообразительнее ломаки-священника. Связи Пьюрбернов с домом Кавдор уходили на поколения назад, и он очень хорошо знал этих фанатиков. Большинстве едва ли можно было считать людьми, скорее крысами. Они довольствовались жизнью, проводимой за рытьем в мусоре и сжиганием всех, кого посчитали менее благочестивыми. Однако среди них попадались и отдельные острые умы — те, кто осознал, что вера лишь инструмент для перевода более приземленных инстинктов человечества в нечто продуктивное. Эти представляли опасность. Пьюрберну не нравилась мысль о том, что установка вокс-системы могла быть делом рук одного из таких умов. Но у него не было времени искать альтернативные средства связи.

Его пальцы слегка подрагивали, пока он нажимал на клавиши, вводя шестьдесят семь символов, необходимые для доступа к шифрованному каналу. Пьюрберн не рискнул записывать их ни на пергамент, ни в инфопланшет: о последствиях случайного перехвата было невыносимо даже думать. Поэтому он применил мнемоническую систему, основанную на Таро Бога-Императора: Слепой Провидец, Оборванный Глупец, Великое Око. Один за другим он вводил гексографические коды, и машина с неспешным гулом ожила. Хотя на вокс-системе и имелся дисплей, изображение не передалось. Был только голос. Он звучал совершенно искусственно.