Одинокая
Шрифт:
…Выехав из этого злополучного места, подумал: не приведи бог видеть все это своими глазами. Было страшно, обидно за людей, что стали заложниками судеб в данной ситуации. Теперь надо ехать в Луганск, но душа не лежала к такому вояжу. Ужасающая картинка сегодняшнего дня порядком набила оскомину. Невольно он подумал, так и привыкнуть можно к таким вот ужасам, которые раньше все видели только в кино.
Машину на ухабах заносило, швыряло из стороны в сторону. Алекс тут же сбавил скорость. Неожиданно заглох двигатель, проехав пару метров, пикап остановился.
Оператор и помощник, считая, что
Осмотрев местность, Алекс изумился красотам природы. Та, несмотря на войну, была по-осеннему прекрасной. Чистое голубое небо говорило о счастливой жизни, перечёркивая то серое, что насаждалось какой-то силой зла, что ступила на эти земли, оккупируя её. Отойдя в сторону посадок восхищаясь пением птиц, подошёл к ручью, умывшись, прилёг на ещё зелёный луг, наблюдая за пробежками божьих коровок, вслушиваясь в жужжание мух. Те наверняка были недовольны его присутствием вот и гнали, прочь мельтеша перед глазами, кусая руки.
Осень вступила полноправной хозяйкой в свои права, даря тишину, покой, успокаивая глаз разноцветьем.
Незаметно для себя Алекс впал в сон, видя в нем Эн, которая была рада встречи с ним, накормив, напоив, предложила принять ванну.
Она сама купала его, разглядывая сильное загорелое тело, ища на нем ранение.
Не найдя сказала:
– Не понимаю, тебя же ранили…
Алекс сказал, что бог миловал. Он не был ранен.
Тогда она расплакалась, говоря, что не отпустит туда, где ранят и убивают.
Он не понимал её тревог, ведь он был жив и здоров.
Её крик: «Не пущу!..» – заставил его открыть глаза.
Он чувствовал дрожь, что пробирала насквозь. Наконец понял, что перегрелся на не по-осеннему палящем солнце. Сознавая, что жизнь прекрасна, стал думать о ней.
Не понимая почему, та говорила о ранение, потом понимая, что это был всего лишь сон, успокоился, наблюдая за тем, как садилось солнце.
Дыхание воздуха становилось прохладнее, все говорило о приближение ночи. Невольно вспомнил о ребятах, те где-то запропастились в поиске механика. Просидев пару часов не дождавшись своих, он поспешил укрыться в овраге от ветра и надвигающего холода, не решаясь остаться на ночь в машине. Ночь была спокойной. Несмотря не на что Алекс выспался. Проснувшись с рассветом, он сразу и не понял, где находится. Потом вспомнив, направился к машине, ребят на месте не было. Не зная, что и думать попытался прогреть двигатель, но тот так и не завёлся. Считая, что он должен найти коллег направился вдоль шоссе к жилым постройкам…
Глава 9. Плен
Вчера.
…Были сумерки, операторская группа, пройдя лесную полосу, оказалась среди развалин, что ранее издалека показались жильём.
Уставший оператор не менее него помощник присели у сосны. Оператор, достав из рюкзака бутерброды, поделился с помощником. Парень был перепуган окружающим, вокруг стояла немая тишина и не одного целого сооружения. Все было в полуразрушенном виде и в устрашающей копоти. Это приводило в ужас даже привычного
к войне человека.Оператор тихо сказал:
– Бывает и такое…
Хлопая того по плечу:
– Война беспощадна и к людям и зданиям… – напряжённо всматриваясь вдаль…
Что-то, заметив, встав, побежал перебежками, прячась за кустами засев в ложбинку, внимательно просматривая отдалённую дорогу к посёлку.
Через несколько минут он вернулся, говоря:
– Да… Что-то пока не очень понятно, где мы с тобой… – озадаченно, – «мёртвая зона», как в аду.
Озадаченно:
– Толком не скажешь где мы и кто здесь находится… – кивая помощнику, – надо прощупать, чтобы нам с тобой не попасть в чудную… – почёсывая затылок, – механика найти бы нам…
Ощущая бурление в животе, поглаживая:
– Да и еды не мешало бы… – доедая бутерброд…
Обращаясь к парню:
– Ты как? – вновь хлопая по плечу, – все двигаем… – перекрестившись…
Парень, кивнув, дожёвывая бутерброд, встал, вздыхая:
– Что ж надо так надо… От судьбы не уйти…
…Оказавшись на большаке просёлочной дороги в нескольких метрах от себя, они заметили немолодую женщину, ведущую не доеную корову.
Та тянула за верёвку, до слуха доносилось:
– Все бомбят… Жизни нет… – дёргая за верёвку, – Дашка ещё не доенная, а как ей раздоиться, когда чёрти что вокруг и рядом. От страха все держит в себе… – всхлипывая, – не дай бог, околеет…
Корова в ответ замычала, словно подтверждая её слова…
Неожиданно перед ней появился оператор со своим помощником.
Женщина на минутку остолбенела, испугано перекрестившись, сказала:
– Вы кто? – оглядываясь по сторонам, – откуда вас вынесло на меня залётных?
Кивая в сторону:
– Своих лиходеев хватает… – показывая рукой.
Крикливо:
– Вон что творят ироды, бездомными нас сделали… – считая, что её не расслышали, прокричала, – погорельцами стали, – вытирая набежавшую слезу…
Помощник оператора тут же предостерёг:
– Тётушка тише… Свои!.. – успокаивая ту, – черти по дорогам не носятся…
Женщина, перекрестившись на правду, тихо сказала:
– Да уж вижу… – махнув рукой… – и, слава Богу, антихристам кто-то под зад дал…
Доверительно:
– Уж как несколько часов в посёлке тихо…
С любопытством глядя на них, одёргивая, – и не тётя я…
С гонором:
– Племяши мне тоже, Ольгой меня зовут.
Кивая на корову:
– Вот корову из леса домой веду. Привыкла доиться дома… – плача, – пусть на пожарище, но дома… – вытирая слезу, – может, не явятся сегодня. На бетеэрах куда-то унеслись, прямо как ветром сдуло… Ушам легче стало, ихнего оголтелого шума не слышно.
Поблагодарив женщину за информацию, они тот час же исчезли в посадках.
Неожиданно из-за поворота на открытом «уазике» появились неизвестные лица в чёрной военной форме, без знаков различая. Их было четверо. Они были с автоматами.
Оператор с помощником разбежались по сторонам.
Те, заметив беглецов стали преследовать в кураже улюлюкая, устрашая почему-то на немецком:
– Zu stehen! H"ande hoch! – дружно заржав…
Казалось, что они играли в войнушку, мгновенно войдя в роль немецких захватчиков времён ВОВ.
Два бойца с заднего сидения тут же стали стрелять из автоматов, очередью подрезая отход бегущим к посадкам.