Объятия тьмы
Шрифт:
Спустя пять часов бесплодных усилий я застонала и уронила голову на руки. Все без толку. Похоже, манускрипт так и останется тайной за семью печатями, если не обращусь за помощью к экспертам…
Сдавшись, я с тяжелым вздохом захлопнула книгу и, хрустнув шеей, потянулась.
Глаза слезились от напряжения, виски ломило, во рту пересохло. Часы показывали три ночи – ужасно хотелось спать.
Махнув рукой, я поплелась в душ, мечтая смыть усталость и странную тревогу, владевшую мной весь вечер. В голове роились обрывки прочитанного вперемешку с загадочными образами. И надо всем царил он – темный властелин моих
Черт, ну почему, стоит только закрыть глаза, как тут же вспоминается точеный профиль, завораживающий взгляд, чувственные губы.
Горячие струи приятно массировали тело, расслабляя закаменевшие мышцы. Но мысли упорно возвращались к Виктору, лихорадочно прокручивая события последних дней. Наша случайная встреча, мое неожиданное согласие приехать сюда, странные сны и видения… Все это не укладывалось в голове, настораживало и будоражило одновременно.
Слегка приободрившись, я выключила воду и потянулась за полотенцем. Но едва вытерлась и накинула халат, как вдруг по спине пробежал неприятный холодок. Что-то было не так, я нутром чуяла подвох. Словно некая сила проникла в номер и затаилась в темных углах.
Прислушиваясь к малейшим шорохам, я на цыпочках вышла из ванной. Сердце колотилось где-то в горле, каждый нерв был натянут до предела. Мне казалось, что из каждого угла на меня смотрят чьи-то невидимые глаза.
Охваченная паникой, я заметалась по комнате. Подбежала к двери, судорожно дёрнула ручку – заперто. Массивный стальной ригель был задвинут до упора. Но легче мне не стало.
Метнувшись к окну, я увидела, что оно приоткрыто. Порыв ветра шевелил занавеску, отбрасывая на стену жуткие тени. С тихим стоном я захлопнула раму и повернула шпингалет.
Обессиленная, я прислонилась лбом к холодному стеклу. Внизу расстилался ночной город – море огней, далёких и равнодушных. Никому нет дела до моего страха. Да и кому я смогу объяснить, что со мной творится? Невидимое присутствие, неясные шорохи, необъяснимая тревога – полный бред…
"Анна, возьми себя в руки," – прошептала я сама себе. "Это просто усталость. Ты слишком много работала над этим чёртовым манускриптом. Иди спать, утро вечера мудренее."
Стараясь убедить себя в том, что всему виной переутомление, я побрела к кровати. Голова гудела, веки налились свинцом. Нужно поспать, и весь этот морок развеется как дым.
Однако покой мой был недолог. Всю ночь меня преследовали странные, тревожные видения. Я блуждала по темным коридорам старинного замка, и отовсюду на меня глядели горящие алым глаза. Чей-то бархатный голос нашептывал на ухо непристойности, жаркое дыхание опаляло шею. Смутно знакомые руки скользили по моему телу, даря болезненное, на грани ужаса, наслаждение.
Я металась по постели, всхлипывая и постанывая, будто в лихорадке. Шелковая сорочка промокла от холодного пота, волосы разметались по подушке. О, если бы можно было вырваться из этого сладкого кошмара, унять бешеное сердцебиение, сбросить пелену морока! Но я была в плену, в горячечном мареве, в безумном вихре нечеловеческой страсти.
Стоило провалиться в глубокий сон, как передо мной возник знакомый образ. На сей раз действие разворачивалось в богато убранной спальне с зеркальным потолком. Там, на широкой кровати сплетались два тела – мужское и женское.
При виде знакомого точеного профиля и
растрепанных черных волос сердце застучало. Виктор! Я поняла это с первого взгляда, хотя его лицо было полускрыто длинными локонами любовницы.В моем сне он представал настоящим воплощением порока и мужественности. Его мощное, литое тело двигалось в древнем как мир ритме, напрягшиеся мышцы бугрились под золотистой кожей. Каждое движение буквально излучало силу и звериную грацию опасного хищника.
Виктор двигался размеренно, почти грубо, удерживая женщину за бедра. Вбивался в нее глубокими толчками, заставляя выгибаться и хрипло стонать. А она извивалась под ним, цепляясь за плечи, запрокидывая голову в экстазе. Влажные пряди разметались по подушке, в расширенных зрачках плясали искры безумия и страсти.
У меня перехватило дыхание. Боже, какой стыд! Я словно вновь подглядывала за чужой интимной сценой. Мало мне было вчерашнего конфуза в столовой, так теперь и во снах покоя нет!
А его партнерша отчаянно выгибалась навстречу, тонула в наслаждении, цеплялась за широкие плечи. Ее роскошные темные волосы, почти вдвое длиннее моих собственных, разметались по подушкам волной тяжелого шелка. Пухлые губы, припухшие от жадных поцелуев, приоткрылись в беззвучном стоне.
Воздух в спальне, казалось, пропитался тяжелым мускусом возбуждения, смешанным с ароматами разгоряченных тел – терпкой амброй мужского пота и сладкими нотками женских духов. Густой, дурманящий коктейль, одним глотком которого можно было захмелеть не хуже, чем от крепкого вина.
Любовники сплетались в вихре дикой, необузданной страсти, и от одного вида их извивающихся тел мое сердце заходилось. Виктор то властно придавливал партнершу к постели, почти вколачиваясь в нее, то переворачивал на живот, грубовато задирая бедра и входя одним резким толчком. А девица выла от восторга, подмахивала, сама насаживалась на его бархатную плоть, молила не останавливаться.
Мужчина перехватил запястья любовницы и завел ей за спину, лишая свободы движений. Припал губами к основанию шеи, прикусил, оставляя алеющий след. Девушка вскрикнула, забилась в сладкой судороге.
– Моя! Только моя! – прорычал Виктор, проводя языком меж лопаток. – Ты создана для меня, Мари! Создана принимать мою плоть. Признай это! Прими свою судьбу!
Я уже собралась зажмуриться, усилием воли прогнать непристойное видение. Но вдруг произошло немыслимое – любовники будто почувствовали мое присутствие. Словно в замедленной съемке они повернули головы и уставились прямо на меня.
Ахнув, я отшатнулась. Этого просто не может быть! Галлюцинация, фантасмагория! Но нет – их прожигающие, требовательные взгляды впились в меня, удерживая на месте.
Виктор приподнялся на локтях, не прекращая размеренных движений. На его губах змеилась порочная ухмылка, глаза сверкали дьявольскими огоньками.
– Здравствуй, Анна, – промурлыкал он. – Решила вернуться? Соскучилась по незаконченным делам?
От бархатного голоса, полного чувственной угрозы, у меня ослабели колени. Господи, о чем он? Неужели имеет в виду…
Девушка под ним издала протяжный стон. И тут я вгляделась в ее лицо. Вгляделась – и похолодела. С подушки на меня смотрели МОИ глаза! Зеленые, огромные, подернутые поволокой. Припухшие губы, раскрасневшиеся щеки – да это же я!