Незнакомка
Шрифт:
Она была так преступно близка, что на миг я даже поверил в то, что она снова моя.
– Ты что, меня разыгрываешь, Льюис? – От ее сладкого игривого голоса и соблазнительно сложенных в трубочку губ внутри все перевернулось.
Эшли еще крепче прижалась ко мне, прильнув всем своим телом. Короткое кашемировое пальто кремового оттенка было расстегнуто, открывая моему взору тоненькую атласную черную юбку, едва доходившую до середины бедра.
– Что ты делаешь? – прорычал я низким хриплым тоном, одновременно пытаясь оттолкнуть ее и убедить себя же самого остановиться. Сжав ее запястья, мягко отвел их ей за спину.
Однако она, кажется, намека не поняла. Да и мое тело тоже. Я, как
– То есть ты хотел сказать, что я с тобой делаю? – Эшли, наклонив голову набок, тихо рассмеялась и, упершись дрожащим от смеха ртом мне в плечо, попыталась успокоиться. Ее грудь беззвучно содрогалась, задевая мою. От каждого ее смешка внутри словно оттаивал лед. Льдинка за льдинкой, и я превращался в смазливого озабоченного подростка, который только и мог думать лишь о том, как бы ему перетрахать половину школы.
– Я тоже это чувствую, – горячо прошептала она, отчего ее щеки вспыхнули еще сильнее. – Когда ты рядом, я чувствую, как бабочки в моем животе оживают.
Ее губы находились всего в паре сантиметров от моих, а бедра плотно прижимались к моему тазу, отчего она, конечно, неизбежно ощутила мое болезненное желание. Тело тоже предавало меня, как и мозг – они никогда мне не принадлежали, я никогда не умел их контролировать.
– Зачем ты это делаешь, Эшли? – Я боролся с желанием обрушиться на ее губы, обхватить ее затылок и крепко, очень крепко прижать к себе. Противостоял этому животному инстинкту, но с каждой секундой все больше желал ему поддаться.
Я почувствовал, как участилось ее дыхание. Она желала меня. Хотела меня. Как и я ее.
Мне отчаянно хотелось получить от нее миллион ответов, но я мог думать лишь о том, как она прекрасна и как вдруг жарко стало в фойе, в котором мы сейчас находились – температура словно подскочила градусов на двадцать. Вокруг было огромное количество людей, но я видел перед собой только Эшли.
– У меня есть отличная идея. – Уголок ее рта изогнулся в хитрой улыбке. – Давай-ка мы с тобой уединимся, – ее нижняя губа тут же оказалась зажата между зубами. Она нервничала, но хотела показаться смелой. Язык тела выдавал ее, а она об этом даже не догадывалась.
Она слегка отпрянула и, осторожно заглянув мне в глаза, прижалась своим лбом к моему. В ее потемневших, почти скрывавших радужку зрачках засверкали искорки. А затем она тихо, слегка касаясь своим обжигающим дыханием моего уха, едва слышно прошептала:
– Хочешь, спрячемся в уборной? – Ее голос дрожал, но в то же время был тверд и полон сладкой решимости.
Слегка отодвинувшись, но не убирая рук с моей поясницы, она посмотрела на меня с заговорщическим видом, будто затевала что-то невероятно секретное и опасное.
– Как считаешь, – она задумчиво вскинула бровь и указательным пальцем постучала по нижней губе, полной и соблазнительной, – это место сойдет для эксперимента номер… кажется, семь? – Наигранно нахмурившись, она улыбнулась плотно поджатыми губами. В ее взгляде промелькнул восторг. Она вспомнила игру, которую мы начали пару лет назад.
Ответно улыбнувшись, попытался припомнить, на каком номере мы остановились.
– Пусть будет семь, – выдохнул, поддерживая правила известной только нас двоим игры. Губы сами произнесли ответ, а тело уже сгорало от желания вновь сблизиться с каждым сантиметром ее пылающей плоти. Частое поверхностное дыхание, рвущиеся приоткрыться губы, натянутая, как струнка, шея, жаждущая моих горячих поцелуев – верные признаки сильнейшего возбуждения.
Я с трудом сглотнул вставший в горле ком.
Ошарашенный, я послал все свои вопросы
к черту. Я не понимал, что произошло, почему она здесь, почему я здесь, я знал лишь одно: я хотел ее, а она хотела меня. Стена разрушена, а может, опущена на время. Пускай. Пусть это был всего лишь сон или видение, но я хотел сполна насладиться этим мгновением. Одно из важнейших правил нашей игры – не останавливать второго.Я так любил эту девушку, этого чертенка в теле хрупкой молодой женщины, которую ценил за ее смелость и отсутствие страха перед чем-то новым и неизведанным. В том числе передо мной. Ей казалось, что она знала меня, но вся моя жизнь – сплошной спектакль. Временами она замечала того меня, настоящего, который скрывался под маской приличного человека, но это не пугало ее. И это я любил в ней больше всего на свете. Она видела, что я для нее – нерозданная колода карт, но не стремилась схватить ее и разбросать по столу игрокам. Она бережно следила за тем, чтобы колода оставалась идеально собранной.
Я позволил ей увести меня. Затащив меня за руку в кабинку и спешно задвинув за собой металлическую щеколду, она мгновенно набросилась на меня и наконец позволила себя поцеловать.
– Я хочу тебя, прямо здесь, – прошептала девушка, судорожно стягивая с себя пальто. Трясущимися руками она повесила его на один из крючков за нашими спинами. – И ты хочешь меня, сейчас, так ведь? – выдохнула она мне в рот, задыхаясь, стараясь не прерывать долгого поцелуя. Страстного, напористого, сладкого, сокрушительного – я мог бы подобрать бесчисленное количество эпитетов, но ни один из них не был бы достаточно хорош, чтобы сполна описать все то, что я сейчас чувствовал.
Ее голос прерывист и наполнен желанием, а голодный взгляд выражает нетерпение. Я мягко отодвигаю ее. Всего на пару дюймов. Так, чтобы видеть лицо девушки, но продолжать чувствовать на своей коже ее сбившееся дыхание. Оно действует на меня, как лекарство. Заживляет старые раны и собирает разбитое сердце воедино.
– Больше всего на свете, ты же знаешь, – прошептал я, глядя в ее голубые, как ясное летнее небо, глаза.
Положив ладонь ей на щеку, чувствую, как теряю последние частицы контроля, которые, как песок, утекающий между пальцев, пытаюсь удержать.
Она опустила веки и нерешительно прижалась к моей руке. Мое сердце вновь пропустило сокрушительный, разрывающий всех и вся на своем пути удар тока. Лавина воспоминаний обрушилась на меня словно ураган, мчащийся на скорости сто миль в час.
– Я люблю тебя, – прошептал я едва слышно.
Произнеся последние слова, – всего лишь по привычке, – я осекся, боясь, что они спугнут ее. Но она всего лишь простонала в ответ мое имя и вновь обрушилась на меня лавиной своих сладких губ.
Зарычав, схватил тонкую прядь ее шелковистых волос и с силой потянул вниз. Ее шубы вынужденно оторвались от моих, и из ее груди вырвался разочарованный стон.
– Детка, я хочу тебя. Очень хочу, – продолжил я, зная, как ей нравятся подобные речи. – Ты даже не представляешь, как я хочу тебя.
В неопровержимое доказательство своих слов, дрожащими руками, все еще не веря в реальность происходящего, обхватил ее бедра и с силой, решительно прижал к себе. Так, чтобы она поняла, насколько сильно я хочу ее.
Приблизив свои пальцы к краю ее бежевой льняной блузки, медленно вытянул ткань из-под плотно сидевшей на ее талии юбки. На Эшли сегодня – тонкий кружевной бюстгальтер, практически не скрывающий ее набухших выпирающих сосков.