Чтение онлайн

И было нечто свое - корни при стволе выступали наружу, будто руки, от этого казалось, что дерево крепко вцепилось в ненадежный грунт, решив выстоять наперекор всем стихиям.

–  Неужели на карте обозначен этот дуб?
– нарушил молчание Генка.

–  Других же рядом нет,- сказал Мишка.

–  Какой он старый и могучий!

–  Дубы живут по шестьсот лет и больше. Так что в его жизни последние пятьдесят - сто лет не сыграли никакой роли.

–  Сто лет!

Ты думаешь, что говоришь?

–  Давай лучше обследуем его.

–  Давай.

Цепляясь за густые заросли ивняка, орешника, хрупкой крушины, друзья выкарабкались на берег. Под ногами - глубокий мох, следы сразу же заполняются водой.

–  Осторожно, Миша,- предупредил Генка.- Здесь и гадюки могут быть.

–  Эх, не догадались,- с сожалением промолвил Мишка,- резиновые сапоги обуть,- но не останавливался, а шел дальше.

Вскоре пробрались к могучему дереву. Под дубом было немного суше, и ребята почувствовали себя увереннее. Посмотрели вверх. Даже там, где начинались ветви, толщина дуба была не меньше двух обхватов. В коре - глубокие трещины. Ствол дуплистый. Многие ветви - сухие.

–  Вот тебе «вынь сучок из глаза твоего»…- вспомнил Генка.- Похоже?

Опираясь на наросты, хватаясь за трещины, ребята добрались по толстому стволу до места, где дуб разветвлялся на три части. Здесь было как бы удобное кресло. Генка и Мишка схватились руками за ветви, посмотрели еще выше. Там ничего особенного не было видно.

–  Даже нормального дупла нет,- посетовал Генка.- Руку не просунешь, какой уж тут тайник…

–  Не случайно же подчеркнуты слова о сучке и бревне,- подбодрил товарища Миша.

Друзья полезли выше по разветвлениям ствола. Придирчиво оглядывали каждый сук, каждую хотя бы мало-мальски замеченную впадинку.

–  Слушай,- Генке вдруг в голову пришла догадка.- Дупло могло зарасти. У дерева, как и у человека, затягиваются раны. Вон у нас дома липа! Мать, для сушки белья, обмотала ее ствол кабелем. Так кабель оброс корой, лишь рубец остался.

–  А я тоже на наросте стою,- повел Мишка ногой по стволу.- По-моему, здесь когда-то сук был.

Друзья нагнулись. Со временем место, где был обломанный, а может быть, и отрезанный сук, почти сровнялось со стволом. Но казалось, что оно затянуто чем-то похожим на пробку. Мишка ударил по ней каблуком. Пробка провалилась, открыв черное отверстие.

–  Генка,- попросил Мишка.- Нужно что-то длинное, тут глубоко, поищи какую-нибудь палку…

Генка спустился вниз, срезал ивовый прут, подал его другу. Мишка расковырял отверстие. Прут легко, без помех, спрятался в дупле, ни на что не наткнувшись.

–  Пустой, что ли, этот дуб,- удивленно сказал Генка.

–  Это только здесь,- ответил Миша.- Найди что-нибудь еще длиннее…

Решили удлинить прут и действовать дальше…

Вскоре прут наткнулся на что-то вязкое: то ли гнилую древесину, то ли на старое гнездо. Чувствовалось - внизу было что-то мягкое, податливое. Когда вытащили прут, увидели на нем коричневые крошки сгнившей древесины, липкие комочки. Что это такое, ребята не знали. Не смогли они и разворошить дупло. Дерево было еще достаточно крепкое, а у них не было даже ножика. Решили приехать сюда еще раз.

Они спустились с дерева. Осторожно, по старым следам, подошли к озеру, уселись в лодку и направились на противоположный берег. Генка вырвал из воды несколько желтых, еще не распустившихся кувшинок, положил

на дно:

–  Матери подарю. Она любит цветы.

Мишка промолчал. Ему показалось, что камыши вдруг зашевелились, будто кто-то по ним пробежался.

На рассвете небо затянуло черными тучами, ослепительная молния раскроила небо сверху донизу, поднялся ураганный ветер, и крупные частые капли застучали по оконному стеклу. Начался ливень. Долгожданный июльский ливень после долгой нестерпимой, надоевшей уже порядком жары.

–  Вовремя пошел,- глядя в окно, говорила бабушка Генки,- на картофель… Будет урожай, будет…

А Генка думал, что этот дождь им с Мишкой совсем ни к чему. В такой ливень и на улицу не высунешься.

А дождь все лил и лил. В спальню зашла мать, подала Генке чистую тенниску.

–  Мам,- обрадовался Генка.- Ты поставила мои цветы в вазу?

–  Спасибо, сынок, да только зря старался,- в голосе матери проскользнула грусть.

–  Почему?

–  Кувшинки живут только в своей среде. Вырвать их из озера - значит, погубить.

–  Я и не знал.

–  Надо знать. Кувшинки - теперь редкость. Надо их беречь.

–  Я же хотел, как лучше…

–  Ничего, сынок, теперь будешь знать.

Ливень прекратился как-то внезапно. Через несколько минут выглянуло из-за облаков ослепительное солнце, стало ясно и свежо, лишь с деревьев в мутные потоки и лужи все еще срывались капли воды.

Генка наспех позавтракал, взял велосипед и направился к Мишке. Товарищ уже поджидал на улице. На багажнике его велосипеда был закреплен саквояж с инструментом.

На этот раз друзья к озеру добирались долго. По раскисшей дороге ехать было трудно. Больше шли пешком. За велосипедами тянулся по тропинке глубокий неровный след. За прошедшие сутки вода в озере поднялась вровень с берегами, и казалось, чуть всколыхни его и оно выплеснется как из переполненной чаши. Лодку друзья снарядили быстро, прихватили саквояж и поплыли к другому берегу, к знакомому дубу.

Первым на дерево полез Генка. Он медленно взбирался вверх, а за ним, словно уж, тянулась тугая веревка. К концу ее ребята прикрепили саквояж, и он, качаясь, будто маятник, поплыл вверх.

Мишка, который влез на дерево следом за Генкой, уселся среди разветвленных стволов, стал снимать нарост. Дупло постепенно расширялось, и в него можно уже было просунуть руку.

–  Давай попробую!
– предложил Генка и осторожно заглянул в дупло, затем сунул руку, но ничего не обнаружил.

–  Пустота,- сказал он.- До дна не достать.

–  Что же делать?
– разочарованно сказал Мишка.- Не рубить же дерево.

–  Ого, рубить!
– Генка посмотрел на Мишку снизу вверх.- Лесник тебе срубит. Штраф такой закатит, что родители домой не пустят. Лучше давай попробуем удочкой - она же в саквояже.

Чтобы леска не скручивалась, привязали молоток. Удочку опустили в дупло вглубь метра на полтора.

–  Постучи,- предложил Генка.- Что там?

Мишка несколько раз поднял и опустил молоток, послышались глухие, мягкие удары. Затем крючок за что-то зацепил.

Мишка начал тянуть…

Подтянув, Миша просунул в дупло руку и сразу наткнулся на какой-то предмет. Теплый, мягкий, словно живое существо. От волнения у Мишки заколотилось сердце.

–  Гена! Что-то есть!

–  Доставай!