Неупокоенные
Шрифт:
Мальчик пожал плечами:
– Отец не любил рассказывать о работе, но в последнее время ходил напряженный. Мама вела себя как и прежде, я даже не знаю, кто были те люди, и почему они нас убили.
– Сейчас, я думаю, вам не следует идти к дому, – поделился соображениями Джек.
– Почему? – удивилась Вайолет. – Я бы зашла к нашей соседке, мисс Пети, у нее на обед подают дивный пудинг.
– Ты голодна? – спросил Жнец. Он никогда не испытывал голода, но его кровь должна была изменить и детей, приблизив их к нему.
– Нет, но помню его вкус, – Вайолет равнодушно пожала плечами. – Так почему нельзя?
– Потому что все считают вас погибшими, в том числе и те убийцы, один из них
– Вы правы, – согласился Калеб. – Но… я не оставлю это, они убили наших родителей, лишили дома, я отомщу, – процедил он. На его щеках появился гневный румянец, глаза недобро загорелись, и бледный мальчик преобразился.
«В будущем он будет разбивать женские сердца», – отметил про себя Джек.
Жнец удивленно вскинул брови. Он привык к холодности и молчаливости Калеба, но сейчас тот разозлился не на шутку.
– И это похвальное желание, однако, следует разобраться, что к чему, понять против кого мы выступим, – Джек похлопал его по плечу.
– Мы? —Калеб и Жнец задали вопрос одновременно и удивленно переглянулись.
– Конечно, ведь ты не будешь нарушать свое правило, а я не откажусь от бесплатного тела для экспериментов. Правда, боюсь, как бы мое амплуа дамского угодника не сменилось на мужеложца, – Джек поморщился.
– Что это значит? – Вайолет невинно захлопала глазами, глядя на хирурга, и тот смущенно прикрыл рот рукой.
– Ничего, забудьте это слово, барышня, и не вспоминайте.
– Нам нужно жилье, – напомнил Калеб. – Но не в скверном районе, – хоть и умершим, а затем воскресшим ему не хотелось подвергать сестру опасности и жить, не пойми где.
Джек снял белый халат и накинул пиджак с плащом, подхватил саквояж с зонтом и водрузил шляпу на голову:
– Думаю, сегодня вы можете остаться у меня, квартира холостяцкая, но в приличном районе, здесь недалеко. Места всем хватит.
– Мне нужно поработать, – прошелестел Жнец и исчез, оставив детей новому опекуну.
– У меня воротничок в крови, – пожаловалась Вайолет.
Все забыли о ее грязной одежде, и девочка вновь об этом напомнила, ведь красивый джентльмен не позволит ей ходить грязнулей.
Джек потер воротничок и тяжело вздохнул:
– На выброс, кровь хорошо отстирывается в холодной воде сразу же, но не спустя сутки. Пока с новым платьем, да и… костюмом придется немного потерпеть, – он увидел такие же пятна на одежде Калеба. – На улице хмурая погода, вы спрячетесь под моим плащом, и никто ничего не заметит.
Квартира Джека располагалась на Бейкер-стрит в пятиэтажном доме из красного кирпича с высокими потолками, узкими балкончиками и комнатами-мансардами.
В отличие от Вайолет, которую Джек укрыл плащом, Калеб предпочел идти рядом. На темном костюме след крови был заметен только при тщательном осмотре.
– Разве не здесь живет известный сыщик? – спросила Вайолет, взяв Джека за нежную и теплую руку. Рядом с этим мужчиной ей было совсем не страшно, а наоборот – он успокаивал сладковатым ароматом лекарств, напоминающем ей о магазине сладостей у Ридженс парка, где матушка частенько покупала им с братом леденцы или мороженое.
– Да, его квартира как раз напротив моего дома. Выдающийся человек и такой разносторонний! Давеча у меня была с ним беседа по поводу одного открытия. Он пытается создать формулу, чтобы определять пятна крови, где они уже высохли, или остался их след, – поделился Джек, бережно держа тонкие холодные детские пальчики.
Если бы его сестра была жива, то он также мог бы идти с ней по улице, взяв за руку и переговариваясь, но единственного дорогого сердцу после гибели родителей человека не стало. Джек подавил тяжелый вздох, и они повернули на Бейкер стрит.
Черная
дверь с массивным кольцом под табличкой «Б-221» призывно сверкнула, но у Джека были другие дела, а поболтать с сыщиком он сможет и в следующий раз. У него как раз есть наводка на Потрошителя.«От этого сумасшедшего одни беды, что он делает с телами бедняжек, варвар!» – думал Джек, достав ключ из кармана плаща и повернув в замочной скважине двери дома напротив.
Студент жил в уютной двухэтажной квартирке, но для детей она оказалась не такой маленькой, как у Жнеца.
Чего здесь только не было: дорогая мебель ручной работы, восточные статуэтки и драпировки, китайские веера и даже самурайские доспехи. На одной из узких, высоких тумб стояла подставка с двумя катанами. Такие Калеб видел в доме японского посла, куда они с родителями были приглашены на ужин. Отец пообещал, что обязательно купит ему подобные, когда отправится в командировку, но до этого так и не дошло – отца убили. И единственный, кто у них остался – младший брат отца, дядя Блейк, тот изредка приезжал в Великобританию, предпочитая жить в Китае, где у него имелась своя небольшая чайная плантация.
– Ух ты! – восхитилась Вайолет, кружа по квартире и поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж. – Здесь так необычно, очень напоминает наш дом, правда, Калеб?
Мальчик кивнул и подошел к широкому окну, отодвинув занавеску, увидел напротив кабинет – на столе лежала скрипка и курительная трубка.
«Возможно, нам стоит обратиться к сыщику, чтобы тот расследовал убийство родителей? Хотя кто послушает детей?», – подумал он, сложив руки на груди и чувствуя, как неприятно покалывает зашитая рана.
– Господин Джек! – окрикнула Вайолет, спустившись вниз. – Где же ваша кровать? Я увидела лишь тонкий матрас, – девочка спрыгнула со ступенек, и Джек ловко поймал ее, устроив у себя на руках.
«Маленькая куколка. Как у кого-то могла подняться рука на такого ангелочка?»
– Это называется футон – традиционная японская постельная принадлежность, на ней мне спится лучше, чем на шикарной кровати, – пояснил Джек и усадил девочку в кресло, а затем подал чай в дорогом китайском фарфоре кроваво-красного цвета с дивной росписью цветами. – Калеб, присоединяйся, если вы голодны, я могу сделать сэндвичи с огурцом или поджарить яичницу с беконом.
Вайолет наморщила нос:
– Благодарю, мне хватит и чая.
Калеб нехотя отошел от окна – соседская скрипка напомнила ему о днях, когда матушка, Психея, обучала их игре на музыкальных инструментах. Калеб умел виртуозно играть на фортепьяно, а Вайолет на скрипке, и очень часто их дом наполняли мелодичные звуки вальса или же грустные этюды. По образованию матушка была выпускницей женского пансиона и в свое время работала компаньонкой в богатом доме (у супруги какого-то посла или дипломата) в Санкт-Петербурге, где и познакомилась с Бенджамином. Психея владела разными языками, и как-то само собой вышло, что между ней и атташе завязался разговор. Вайолет всегда воспринимала историю их знакомства как нечто романтичное и мечтала, что в будущем точно так же познакомится и со своим мужем. Калеб же смотрел на встречу родителей весьма скептично и не питал иллюзий. Из разговоров матушки он слышал, что ей с риском для собственной репутации удалось покинуть дом патронессы и уехать с отцом в Париж, а затем в Лондон, где они и обосновались. Еще в Санкт-Петербурге аристократы шептались о способностях матушки: говорили, что Психея – медиум и умеет говорить с миром духов, умершими, и поэтому патронесса не хотела потерять такую диковинку! Однако судьба распорядилась иначе, и Психея с Бенджамином остались вместе и жили долго и счастливо столько, сколько им было уготовано высшими силами до той роковой ночи.