Немийцы
Шрифт:
— Камеры, — прошептала, чуть вырываясь из сумасшедшего плена его губ.
Дима сделал какой-то жест пальцами, будто стер невидимую пылинку в воздухе. Смею предположить отвернул камеру в кабинете. А дальше развернул меня вокруг оси, словно просматривал весь облик.
— Сойдет? — насмешливо спросила, улыбаясь,
Не заметно мы переместились на рабочее кресло главы корпорации. Сам глава удобно развалился на кресле, утоп в нем, а меня посадил сверху к себе передом. Получилось я будто бы по диагонали: спиной-лопатками лежала на столе под поясницей — пустота, но коленями обхватила
А потом я коленями залезла на подлокотники кресла, они довольно широкие, обитые черной кожей. Локтями уперлась в стол, если Дима нечаянно отъедет на стуле, будет не очень, я упаду.
Муж, кажется, понял мою аферу, крепко поддерживал одной ладонью снизу за бедра, чтобы не упала, а сверху поглаживал красные, ажурные трусы или ниточки, как он из называл. Сжал спереди материал белья гармошкой. Ниточка вклинились между ног и Дима чуть сжал ее, подняв вверх. Создав этим движением давление-ласку на самую чувствительную точку. Я простонала, как последняя падшая женщина, которая изголодалась по мужской, точнее по Диминой ласке.
Чуть прохладные пальцы нырнули под белье и очень мягко погладили по теплым, мокрым складкам. Даже глаза прикрыла от солнечного света и от этого сладкого трепета, который обласкал мое тело с ног до головы.
— Дима? — попросила сквозь этот стон. Муж сразу понял, что я мечтала ощутить его в себе.
Как хорошо, что сюда пришла… это лучшее утро за последние несколько дней.
Шарах по стене… не сразу поняла, что это дверь, но Дима подорвался с кресла, и я едва не упала. Вовремя муж подхватил завизжавшую меня за бедра и прислонил мое оголенное тело к себе, будто скрывая свои руками.
— Я ничего не вижу, я ослеп! — услышала сбоку от нас в проходе.
Пока прятала лицо в Диминой шее и от стыда скрывалась там, но потом трусливо приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, на этого плохого человека, нарушившего наше уединение. Польски демонстративно шел, ладонью закрывал при этом «типа» вид на нас.
— Я знал, что вы здесь непотребством занимаетесь, поэтому не смотрел. И не ругайтесь на тетушку Грету. Она сказала, что у вас занято, но Дмитрий Сергеевич… у нас через пятнадцать минут собрание, а вы здесь…
Всевышние силы! У него собрание шестерки сегодня, а я дура забыла. Гадал почему муж на работу бегом, а не ко мне после командировки в кровать на пару часов. Какой позор! Глаза прикрыла пальцами одной руки, наверное, скрывала от Димы свое покраснение.
— Я тебя сука…. – а дальше пока я одевалась, сидя на Диме сверху и попутно застегивая пуговицы на белой рубашке мой муж материл Польски. И самое безобидное было «сука». — Не поворачивайся гнида, я тебе тоже когда-нибудь устрою сюрприз! Отомщу по полной. Я не злой! Я просто все хорошо помню! — орал мне Дима на ухо. А я тут причем?
Кое-как опустила обтягивающую, узкую юбку. Только потом развернулась и присела поскромнее к Диме на колени, свесив ножки на пол. Чинно положила ладошки на колени и постаралась восстановить нормальный цвет лица, а не малиновый. Будто это не я сейчас молила мужа меня полизать полу голую и на столе.
— Итак, Дмитрий Сергеевич! — Польски встал
напротив Диминого рабочего стола и выхаживал назад-вперед, словно тут господин по меньшей мере. — Я теперь знаю, что такое издержки, представляешь? Я уже настолько научился тебя прикрывать, что выучил это слово.Бу-бу-бу. Я локоть поставила на стол, раздраженно и громко выдохнула воздух. Потом мы с Димой переглянулись. Я приобняла мужа за шею, и поудобнее уселась. Съехала к напрягшемуся члену поближе. Я честно не специально. Но Дима посмотрел на меня неодобрительно, как будто я Бастардов продала Баллийцам в рабство. А вообще цвет его лица и прищуренные глаза напоминали вид дикого быка, перед которым махали красной тряпкой. Его пальцы легко барабанили мне по юбке, по бедру, ощущение что начнет сейчас ногой вспарывать пол, готовясь к старту. Не люблю, когда он злится.
Взяла большую теплую ладонь Димы, на что он с сомнением посмотрел, но промолчал. Я поставила его руку ребром на стол, сцепила его нижние четыре пальца, большой палец оттопырила вверх. Дима странно посматривал за моими махинациями, пока Польски продолжал бубнить что-то себе под нос. Мы мало его слушали.
— На старт. — Прошептала Диме на ушко, подняла его ладонь именно в том виде (напоминающем пистолет) и прищурила один глаз.
— Внимание! — чуть громче озвучила, Польски не обращал внимания, как будто мы с Димой фон.
— Пли! — громко выдала, направляя Димину ладонь туда, куда хотела, а именно вперед — в голову Польски!
Из четырех пальцев Димы вырвалось небольшое длинное пламя, которое резко вспыхнуло и пропало. Огонь должен был подпалить одежду Саньку, но тот в последний момент резко сделал шаг назад и избежал огненного потока.
Ну наконец-то… Я развернулась на смех Димы. Наконец-то, он заулыбался моими любимыми ямочками, видно гнев его чуть отпустил. Не люблю, когда он злится, люблю, когда смеется. И мне хотелось сразу в ответ улыбаться.
Поудобнее устроилась на груди мужа, подтянула ноги повыше, а Дима приподнял за бедра, чтобы не свалилась с кресла и теперь спокойнее поцеловал, пока Польски бубнил.
— Эй вы! — заорал он. Пришлось обрывать наш «милый» неспешный поцелуй, такой мы позволяли себе в выходной день, когда с детьми кто-нибудь сидит, а мы предоставлены целый день друг другу.
— Анна Сергеевна, вы мешаете Дмитрию Сергеевичу! У нас осталось пять минут до собрания!
Да. Да. Да. Конечно, я раздраженно покивала головой, а сама пока Польски отвернулся и продолжил доклад, сперла Димин телефон:
— Ничего…ничего, — бурчала себе под нос. — На каждого Капрала найдется свой Капрал!
Тихонечко хихикала про себя, набирая смс. Это обещало быть веселым.
Мой дорогая сестра была невероятно оперативна.
Польски посмотрел на телефон (видно Саша успела набрать сообщение), потом на меня, сидящую с довольной ухмылкой на коленях мужа, и одновременно махающую ему ладошкой.
Съел!? Очень хотелось злорадно посмеяться.
Польски с разбегу упал на колени перед рабочим столом Димы, пальцы в замок скрепил и локти на стол поставил. Клоунада Польски в действии, после таких выкрутасов его вечно прощали люди.