Недостойный
Шрифт:
В конечном счете, полагаю, его способ уйти был не хуже любого другого. Мне нравится думать, что он сделал это ради меня, решил — так лучше всего.
Не знаю.
Меня заставили до конца года раз в неделю посещать мисс Карвер. Я не выносила эту самозванку. Она говорила, что он меня использовал. Что ему нужно было доказать свою власть. Все повторяла:
— Ему нужно было доказать свою власть. Он воспользовался своим положением, Мари, понимаешь? Он воспользовался своим положением. Ты должна понять. Тебе придется это понять ради собственного исцеления.
Боже, как
А я отвечала:
— Нет, мисс Карвер, я этого не понимаю.
А она говорила:
— Но ты же должна сердиться на него. Он тебя бросил. Разве не видишь, что он тебя использовал? Ты должна сердиться. Тебе следует сердиться.
Я отворачивалась от нее и смотрела в окно. Даже если бы я сердилась, а думаю, так и было, я не доставила бы ей такого удовольствия, понимаете? Ограниченная, самодовольная, она сидела в своем большом кресле и смотрела на меня из-под толстого слоя косметики, будто все поняла, будто без ее помощи я бы не выжила.
Иногда я разговаривала с мисс Келлер. Сначала приходила к ней, потому что думала, вдруг она знает, где он, может, отвезет меня к нему. Но она не знала. Поначалу я думала, что мисс Келлер лжет. Но видно было, как она печальна. Я начала думать, что она — единственный человек в мире, кто мог понять. Видела, как ей больно. Она слушала. Никогда не пыталась убедить меня, что он плохой. Тем не менее я уверена, она чувствовала себя преданной им, злилась на него, была сбита с толку.
Все думали, что мисс Келлер знала с самого начала. Мисс Карвер практически так и заявила. Но он ничего никому не сказал. И достаточно было посмотреть на лицо мисс Келлер, чтобы понять. Она была сама не своя. Думаю, может, и она была в него влюблена. Однажды, когда мы остались одни в классе, мисс Келлер расплакалась.
Я продолжала спрашивать ее.
— Где он? Вы должны знать, — сказала я. Но она лишь посмотрела на меня и покачала головой, и когда я поняла, как она расстроена, я перестала спрашивать. Тогда-то она и расплакалась. Вытерла глаза и сказала;
— Прости, Мари.
Она всегда готова была выслушать, когда я нуждалась. Тогда я об этом даже не думала, но теперь понимаю, вероятно, она злилась и на меня.
Мы предали ее, и хотя она была учительницей, а я ученицей, это на самом деле не важно. Я солгала ей, а ведь все мы, как я сказала раньше, каждый день приходили в одно и то же место. Были частью жизни друг друга. Они были как мы, а мы — как они.
Я не знаю, что с ним случилось. Куда он уехал и чем все закончилось. Видимо, вернулся домой, к жене, и они возобновили совместную жизнь, родили ребенка. Иногда я представляю их сидящими где-то на пустом пляже. Может, на пляже в Бретани. Только их трое. Я вижу их там, на солнце.
Он по-прежнему снится мне.
Уилл
Однажды утром я обнаружил на моем столе записку: «Уилл, жду вас в кабинете Летисии. Пол».
Я пошел в спортивный зал, где полным ходом идет игра. Слышал знакомые гулкие удары баскетбольного мяча о гладкий пол спортзала.
На деревянных трибунах сидели ученики, у которых нет уроков. Со своего места в заднем ряду мне помахала Джулия. Я улыбнулся ей, и она устроила целое
представление, отыскивая для меня свободное место, сдвигая в сторону Лидию. Я пробирался сквозь толпу.Тут и там сидели родители, подбадривая своих детей, которые носились по площадке.
— Как дела, Силвер? — спросила Лидия, не отрывая взгляда от игры.
— О Боже, мистер Силвер, они идут очко в очко.
Джулия толкнула меня локтем в бок, наблюдая за игроком из Американской лондонской школы, который проводил свободный бросок.
Я следил за Риком, он не сводил глаз с корзины, ожидая подбора мяча. Я видел его в классе, свирепо разглядывающего доску. Бросок — мимо. Джулия завопила от радости. Поверх игровой площадки я обежал взглядом трибуны напротив.
Разрыв в счете очень маленький, и с каждым броском крики в зале становились все громче.
Играть оставалось две минуты.
Болельщики топали, и маленький зал сотрясался. Я видел, как учащийся средних классов, приложив руки ко рту, подбадривал свою школу. Девочки, болеющие за Лондон, держали плакат: «Лондон Рокс!»
Казалось, толпа колышется и движется в унисон. Как единое тело. И не только болельщики, но и игроки перетекали из конца в конец площадки, мяч перелетал по воздуху из рук в руки.
— Давай, Лондон, давай! Давай, Лондон, давай!
— МФШ! — скандируем мы. — МФШ!
Меня увлекло азартное настроение, и вместе с остальными я приветствовал каждый удачный бросок парижан. В свете ярких гудящих светильников меня поглотила ликующая толпа.
Затем, когда до конца игры осталась минута, наши взяли тайм-аут.
Часы замерли на двух секундах до конца матча.
Игроки сбились в группу вокруг своих тренеров. Джулия дубасила кулаком мне в плечо.
— О Боже, мистер Силвер, — без конца повторяла она.
Лидия закатила глаза.
Вдруг я увидел Пола Спенсера. Он следил за мной с противоположной трибуны. Я ответил на его взгляд.
Зазвучала финальная сирена — МФШ одержала победу.
Болельщики вокруг меня встали. Встали все. Они больше не могли меня видеть.
Мгновение я сидел, прикрытый, окруженный ими, шум доносился откуда-то издалека. Потом я поднялся и тронул Джулию за плечо.
— Увидимся позже, — прошептал я ей.
— Мы выиграли, мистер Силвер! Мы выиграли!
— Отлично. — Я кивнул. — Пока, Лидия. Увидимся.
Она улыбнулась мне:
— До встречи, Силвер.
Я пробрался сквозь толпу, спустился с трибуны и выскользнул за дверь, к выходу, где стояли Мазин и Стивен Коннор.
— Привет, мистер Силвер, — расплылся в улыбке Стивен.
— Привет, Стив. Как дела, Маз?
Он пожал плечами и отвернулся.
Я смотрел на него и не уходил, пока он не повернулся ко мне.
— Говори, что ты хочешь сказать, Мазин.
— Мне нечего сказать.
Я подождал секунду.
— Ладно. Увидимся, ребята.
Я похлопал по плечу Мазина и вышел на улицу, прочь от затихающего рева.
Остановился у стола для пикника под сосной и сел, устроив ноги на скамью. Я чувствовал себя очень спокойно.
Я сожалею, что не попрощался. Думаю обо всех находящихся сейчас в этом здании учениках, которых я учил.
Я хочу снова найти Мазина. Хочу объяснить ему. Всем им. Майку Чандлеру, Джейн, Лидии, Хале, Джулии, Колину и Гиладу.