Небо войны
Шрифт:
Стали устраиваться спать кто где мог. Первый ярус потеснился, и мы благодаря этому «несчастью» еще ближе познакомились с летчиками, уже побывавшими в боях над так называемой «Голубой линией».
В завязавшихся разговорах лучше прояснялась обстановка на нашем фронте. Кто-то из полка Дзусова несколько дней тому назад сбил знаменитого немецкого аса, который спустился с парашютом. Фашист рассказал, что их командование перебросило сюда несколько частей из-под Харькова и даже с ленинградского направления. Другие «спущенные на землю» гитлеровцы недавно прибыли из Африки.
Воспользовавшись затишьем на других фронтах, противник сосредоточил на Таманском полуострове
Наши летчики в боях над «Голубой линией» встретились с новейшими самолетами противника МЕ-109Г-2 и МЕ-109Г-4. Они рассказали, что эти истребители обладают мощным вооружением и сильными моторами. За ними трудно угнаться, особенно на пикировании. Появилась здесь и новая машина типа наших штурмовиков — двухмоторный «хеншель-129». Эскадры носили имена известных немецких летчиков Удета и Мельдерса, которые, по мысли гитлеровского командования, должны вдохновлять молодых арийцев на стойкость и отвагу.
Так еще до боевых вылетов у нас, «новичков», создалось ясное представление о том, что собой представляет вражеский плацдарм на Кубани, что нам предстоит делать завтра же. Однако на следующее утро боевая обстановка продиктовала иные задачи.
Уже было определено, кто за кем идет в группе, и летчик из полка Дзусова ждал, когда мы вместе с ним направимся к машинам, как вдруг из штаба дивизии приказали выслать шестерку истребителей в район станицы Крымской. Там шел воздушный бой.
Крымская была по ту сторону переднего края. Одно упоминание о ней взволновало меня.
…Наша часть на лето выезжала туда в лагеря. Мы жили в палатках недалеко от консервного комбината. Однажды, приехав на это предприятие, в его механический цех, по делам службы, я узнал, что на комбинате есть планерный кружок, есть планер, недавно приобретенный и еще не собранный. Мне очень захотелось осмотреть его. Ребята, охотно показавшие мне свое сокровище, сразу догадались, что я не безразличен к этому виду спорта. Они попросили меня помочь им собрать планер и облетать. Я согласился.
И вот мы вывезли ящики за станицу, собрали там аппарат и притащили его на холм, чтобы оттуда легче было оторваться от земли. Я занял место в кабине, грузовик натянул буксир. Планер взмыл над полем. Я сделал несколько разворотов, проверил управление. Наступило время идти на посадку. Но свободной площадки здесь не оказалось. А планер не ждал. Вот он уже над самыми огородами окраины. Я протянул еще немного и посадил его прямо в чью-то картошку.
Пока я освобождался от ремней и вылезал из кабины, к месту приземления планера уже примчалась куча местных ребятишек. Они, конечно, не обращали внимания на межи, на грядки, и потому вслед за ними от каждой хаты бежали кричащие хозяйки.
Последние дали понять, что нам надо убираться куда-то в поле. Мы решили разобрать планер и вывезти его подальше от станицы. Там снова собрали и отправились на клеверное поле. Я опять сел в кабину. Взлетаю. Внизу четко вычерчены ряды подсолнуха, кукурузы, в балках, на склонах, ярко алеет полевой мак.
В воздухе вдруг обнаруживаю, что кто-то в спешке неправильно соединил тяги управления: планер не подчиняется моим движениям. Как ни старался посадить его, он все-таки рухнул на землю. Меня вытащили из-под обломков. Когда я пришел в себя, увидел над собой кружковцев и какого-то пожилого человека. Дядька грустно качал головой. Ему, видно, было жаль меня. Я не мог встать на ногу. Он, оказывается,
появился здесь, чтобы прогнать нас отсюда, отругать за вытоптанный совхозный клевер, а теперь пришлось ему даже дать свою машину, чтобы отвезти меня в лагерь.Планер был вскоре отремонтирован. Его крылья пронесли не одного юношу и девушку над полем у Крымской, не в одном сердце разбудили жажду высоты и полета…
»…Над Крымской идет бой…» — эти слова звучали для меня настоящим и прошлым.
Краев вызвал меня и приказал:
— Полетите на прикрытие Крымской. К ней идут «юнкерсы» и «мессершмитты».
— Есть!
— Справитесь? — Командир, конечно, имел в виду прежде всего ориентировку на незнакомой местности.
Этот вопрос задержал меня на полушаге. Я ответил своему командиру, что его приказ будет выполнен, а сам подумал о более обширных задачах, которые мне предстояло решить во время этого боевого вылета.
Целых полгода я не был во фронтовом небе. Полгода неустанной учебы, глубоких раздумий над тактикой истребителя. За это время я в своих размышлениях и выводах совершенно отрекся от многих устаревших тактических приемов в действиях пары и группы, вся боевая работа истребителей была мной четко разделена на определенные виды, продиктованные этой войной, и каждому виду была найдена современная, с учетом боевого опыта тактика.
Моя тетрадь, приобретенная еще в Маяках, начерченные в ней схемы, занятия в землянках и тренировочные полеты над аэродромом, весь коллективный боевой опыт нашего полка, вся наша воля к победе — все теперь кристаллизировалось в новой тактике, душой которой была до конца созревшая жажда бить врага без промаха.
Такую задачу можно было поставить перед собой и перед всеми летчиками своей эскадрильи потому, что мы теперь сели на совершенные, современные скоростные истребители, какими были и наши «кобры», и ЛА-5, ЯК-1, ЯК-9, поступившие на вооружение других полков; потому, что почти все летчики прибыли на фронт с большим опытом за плечами; потому, что страна уже дала нам столько боевой техники, что этот перевес противника на многих участках войны сводился к нулю. Дух победы нашего народа, витавший в весеннем небе сорок третьего года, вдохновлял и нас, летчиков, на дерзкие действия в боях.
…Взлетели шестеркой. Сразу установили связь с «Тигром» — командиром дивизии генералом Борманом, который находился на наблюдательном пункте у самого переднего края. Это он вызвал нас для прикрытия войск.
Мы шли следом за группой истребителей соседнего полка. Комдив сообщил обстановку:
— В воздухе спокойно. Будьте внимательны. Скоро должны появиться «юнкерсы».
Район, который прикрывала моя группа, был строго определен: передний край у станицы Крымская. Раньше в аналогичной ситуации мы действовали так: приходили туда, строились в круг и кружились на малой скорости, оглядываясь на хвосты своих самолетов. «Мессершмитты» обычно наваливались на нас сверху и сковывали боем, имея самое важное, решающее преимущество — в скорости.
Анализируя десятки воздушных поединков, изучая последовательность и взаимосвязь элементов боя на вертикалях, я в мыслях как бы «расщепил» само понятие скорости. Если она является решающим фактором для выигрыша схватки, то из чего же она состоит сама? Как достичь необходимой скорости — этой аккумулированной мощи истребителя, которую можно превратить в любой неожиданный маневр, во внезапное нападение, в разящий огонь?
На эти вопросы я нашел ответ для себя в дни переучивания на «кобре». Мои выводы, сообща осмысленные всеми летчиками, уже были приняты на вооружение полка.