Навья кровь
Шрифт:
Олег Дмитриевич никогда не пытался к ней приставать. И не только к ней — его всегда интересовали женщины постарше, лет двадцати пяти — сорока. Ни одна юная девушка и тем более девочка ни разу не стала жертвой его похоти. Тяжёлых кулаков — да. Оскорблений — да. Но не сексуального насилия.
— Я никто не существую меня здесь нет! — в полный голос завопила Лиза.
Отчим тут же её отпустил, растерянно поморгал, подошёл к окну и уставился на улицу. Петрович не с первой попытки, потому что руки ходили ходуном, подтянула штаны и, еле сдерживая слёзы, выскочила из кабинета.
Дежурная
Лиза надела шапку по самые брови. Руки всё ещё тряслись, как, в принципе, и все остальные части тела.
«Вот тебе и особая способность. Я думала, она заставляет мужиков хорошо ко мне относиться».
Она вышла на крыльцо и только сейчас поняла, что лицо залито слезами. Лиза попыталась вытереться рукавом, но выделанная кожа справилась плохо.
«Надо поосторожней этим пользоваться. Видно, улыбочка в мужчинах желание сексуальное вызывает, или типа того. А реакция зависит от конкретного человека».
Она, постепенно успокаиваясь, спустилась с крыльца, зашарила в сугробе. Нащупала арбалет, запихнула его в пустой рюкзак и пошла домой.
«Воспитанные, сдержанные, естественно, бросаться на меня не будут. А такие, как отчим, то есть те, кто привык получать всё и сразу… Да уж. Надо поосторожней».
Мать нашлась в дальней комнате. Она сидела за письменным, прикрытым кружевной скатеркой столом, и раскладывала потрёпанную колоду карт Таро. Правой ногой Юлия покачивала кроватку, в которой сопела младшая сестрёнка.
— Разложить тебе? — вполголоса спросила женщина, не оборачиваясь на стук двери.
Лиза поморщилась:
— Не надо.
— Зря, дочка. Сегодня день хороший, карты говорят с большим удовольствием. Мне даже кажется, я их слышу.
— Скажи, почему ты не проверялась на магические способности? — Девушка почесала зудящий лоб, подошла к столу и требовательно заглянула матери в глаза.
— Тише. Глашеньку разбудишь, — прошептала Юля.
— Так почему? — послушно понизила голос Лиза.
Мать пожала плечами:
— В молодости я даже не знала, что так можно сделать. А потом твой отец…
— Отчим.
— Отчим, — вздохнула Юля. — В общем, ты же знаешь, как он относится к колдунам.
— Нормально относится. Потребительски.
— Так-то оно так, но на ферме ни одного мага не живёт. Да и смысл проверять? Откуда могут быть способности у меня?
— Ну, не знаю, — зло шепнула Лиза. — Оттуда же, откуда и у всех.
— Я невезучая, — жалко улыбнулась Юля. — Неинициированные колдуны могут и до того, как, ну… в общем, они сразу могут всякое делать. У меня даже зачатков таких способностей нет.
— Но карты-то с тобой «разговаривают»! — громко сказала Лиза.
— Тише! Пойдём. Глаша только-только заснула.
Мать перестала качать кроватку и пристально посмотрела на младенца. Девочка чмокнула губами, но не проснулась.
— Это просто такое выражение, — виновато сказала Юля уже за дверью. — Естественно, они не говорят. Это просто картинки… А то, что они выпадают в ответ на вопрос так, что жуть берёт от их точности… Не знаю, как это объяснить,
дочка. Сама не понимаю. И до Конца Света люди гадали, ничего мистического в этом нет. Просто развлечение. Костыли для интуиции.В зале никого не было: баба Софья повела старших детей в общий дом, в котором женщины поселения срочно устроили представление кукольного театра, чтобы малышня забыла о том, как перед ними избивали человека.
— Ну да, конечно, — язвительно сказала Лиза, бросила на диван рюкзак и плюхнулась рядом с ним. — Просто развлечение, за которым к Дмитричу идут десятки человек в неделю, и платят не только продуктами, но и гораздо более ценными вещами. Да он пользуется тобой вовсю! И при этом не даёт проверить магический потенциал! Это чтобы ты чувствовала себя ничтожеством и не свалила в закат. Комплексы твои взращивает, впрочем, как и у всех. Чтобы беспрекословно слушались и в ножки кланялись. Урод старый.
Как всегда, ненависть к отчиму после встречи с ним раздулась до немыслимых пределов. Сейчас, после того, как Лиза выплюнула все эти злые слова матери в лицо, должно стать чуть легче. Не сразу, конечно, а постепенно, но ненависть всё же сдуется до приемлемых величин.
— Лиза, ты что! Нельзя так об Олеге, он наш благодетель, в конце концов! — ужаснулась Юля. — И нет у меня никаких комплексов, я всего лишь реально себя оцениваю. И тебе стоило бы так поступать! — повысила голос она. — Тем, кто адекватно к себе относится, жить гораздо легче!
Лиза закатила глаза и вздохнула:
— Ладно. Извини. Я устала просто.
— Тяжёлая дорога? — с готовностью пошла на примирение мать. — Дочка, я же сразу говорила — глупая затея. И опасная. Женщине лучше дома быть, заниматься спокойным, мирным и полезным делом. Я уверена, Олег совсем скоро жениха хорошего тебе подыщет…
Лиза едва удержалась, чтобы снова не сказать какую-нибудь гадость. Мать вообще была единственным человеком, с которым девушка не отмалчивалась. Зачем, если это — мама?
— Всё хорошо с дорогой. И заработала хорошо.
— Ну… я вижу, — нехотя признала Юля. — Красивый рюкзак. Совсем новый, да?
— Там куртка ещё, в сенях, ты оценишь. Мам… Кто мой отец?
Если бы не накопившаяся усталость, порка на зерносушилке и страшная реакция отчима на улыбку, возможно, Лиза не стала бы брякать так, напрямую. Юля поджала губы, отвела взгляд:
— Пойду посмотрю. Курточку.
— Мама!
— Что? — пошла красными пятнами мать. — Зачем? Я ведь уже говорила тебе — он был сволочью! Какая разница? Вспоминать даже не хочу. Не мучай меня, Лиза.
— Мама! — вскочила Лиза с дивана. — Мне уже не десять. Мне надо знать! Со мной такое происходит! — Она машинально потёрла лоб. — Сила… Вендиго, мать его, голову отпилила! Если хочу, не видят, мам! Это ненормально! А присказка с исчезновением? А магия не передаётся к детям, между прочим! И улыбаться, или не улыбаться? Или мне кажется, и это всё случайность, и никаких улыбок странных нет?
Юля села на краешек дивана, прижала руки к щекам и с испугом смотрела на дочь. А та стала мерять шагами комнату, выкрикивать слабо связанные между собой слова и чесать голову.