Чтение онлайн

— Ты сирота?

— Дурак ты! Я самостоятельная. А родители меня проводили и уже уехали. Что я, сама не доберусь куда нужно?

Никита с таким уважением посмотрел на меня, что я сразу поняла, насколько всё-таки хорошей была идея оставить родственников на стоянке.

Через несколько минут мы добрались до больших деревянных ворот с затейливой резьбой по периметру. «ШКОЛА ЮН» было написано на левой створке. «НЫХ ТАЛАНТОВ» заканчивалось на другой. И внизу, буквами чуть поменьше, надписано: «Отделение Навигаторов»

Большой жёлто-зелёный плакат на перетяжках

над воротами гласил: «Добро пожаловать!»

Мы подошли к воротам. На будочке около входа белела новенькая надпись «Лицам старше шестнадцати лет вход строго запрещён». Я помедлила, остановившись у черты. Мне казалось, что стоит только сделать шаг — и всё тут же будет по-другому.

Мальчик, аккуратно подстриженный, в ослепительно белой рубашке и тёмном костюме вышел из будки, весело посмотрел на нас.

— Чего не заходите? Боитесь?

Я тут же сделала несколько шагов вперёд и остановилась. Не хватало ещё, чтобы меня считали за трусиху.

Появился второй мальчишка, одетый так же элегантно, как первый,

— Туда! — Кивнул второй мальчик, весьма широким жестом указывая в глубину территории.

— Куда именно?

— Найдёшь, не маленькая. — И посмотрел на Никиту. — А ты чего туда-сюда шляешься? Stultus!

— Absibi disce omnes! — Не задумываясь, ответил ему мой новый знакомый.

Мальчишка хотел ответить, но потом махнул рукой и ушёл в свою дежурку.

Я не могла не восхититься:

— Ты даже ругаться по латыни умеешь?

Никита смутился.

— Обычный бытовой грубиян. Надо было на место поставить. А ещё супер.

— А о чём вы говорили?

— Ты что, разве латыни не знаешь? — Вытянулось лицо моего собеседника.

Я смутилась.

— Я в языках не очень. Так, кое-что поняла, но не совсем…

— Он сказал, что я дурак, а я ответил, что по себе не нужно судить о других.

— Здорово! Молодец. Это он тебя проверял, «супер» ты или нет.

— Если бы кому-нибудь из обычных детей нужно было сюда пробраться, он бы латынь выучил по любому.

— В десять лет? Не-е, Никита, ты слишком высокого мнения о современных малышах. Если бы он МЕНЯ о чём-нибудь спросил, максимум, что я смогла бы сказать, это «Dura lex, sed lex» или что-нибудь в этом роде.

— Тоже неплохо.

Пройдя вахту. Никита обернулся, с ненавистью посмотрел в сторону каморки дежурных.

— Вырядились! Уроды!

— Чего это ты так на них?

— Неважно…

Мы пошли по широкой асфальтовой дорожке. С обоих сторон стояли небольшие скульптуры. Никита увидел, что я их рассматриваю.

— Навигаторы позапрошлого века, — пояснил он.

— А-а…

Я бы с удовольствием взяла его за руку, слишком непривычно было всё вокруг, но признаться кому-то в своей слабости — тоже удовольствие ещё то.

Долговязая девочка в потёртых, обрезанных чуть выше колен джинсах вскапывала клумбу, часто вытирая тыльной стороной ладони мокрый лоб.

— Поздоровайся с ней, — предложил Никита.

— Зачем?

— Увидишь.

Мне не хотелось далеко уходить от своего спутника, тем не менее, оставив сумки около него, я подошла к девочке. Та бросила на меня

быстрый взгляд и невозмутимо продолжила свою работу.

— Здравствуйте.

— Привет, — буркнула девочка и отвернулась.

— Вы не подскажете, где тут первый курс собирается?

Девочка даже не обернулась.

— Не подскажу.

Мне сразу расхотелось с ней разговаривать.

— Теперь ты поняла? — Спросил Никита, когда я возвратилась к нему. — Сборище грубиянов. Мы скоро тоже станем такими.

— Ещё чего! — Я была твёрдо уверена, что кто-кто, но я в любом случае останусь самой собой. — И ещё, кто тебе сказал, что они грубияны? Они просто не хотят ни с кем общаться.

— Не вижу большого отличия.

— Может быть, тут принято ставить новичков на место.

— Зачем? Мы и так только поступили сюда, находимся на самой нижней ступени. Зачем это лишний раз показывать?

— На следующий год, когда сами будем так делать, тогда и узнаем.

— Дурак ты!

— Не обзывайся.

— Прости.

— Ладно.

Вообще-то я вежливая, но тут не смогла сдержаться. Мне и так было не по себе, а тут ещё Никита со своими страшилками.

Первое впечатление о школе у меня сложилось самое положительное. Её территория напоминала большой парк. Можно идти по тропинке пять, десять минут и вокруг не будет ничего, только лес. Потом появляется лужайка с длинным кирпичным зданием, вокруг — плохонькие неухоженные клумбы, какие-то непонятные плакаты, несколько потёртых скамеек — и полная тишина, ни одного человека. Даже если несколько раз обойти вокруг здания, вглядываясь в окна, ничего не изменится. Кажется, что в нём много лет никто не живёт. Можно пойти дальше — и метров через сто встретится точно такое же здание — ещё более безлюдное, ещё более пустынное, хотя, дальше, вроде бы уже некуда. Тем не менее, следы жизни всё-таки присутствуют: в урнах полным-полно обёрток от каких-то полуфабрикатов, пыль с крохотного пятачка перед входом небрежна подметена.

Мы обошли несколько таких зданий с номерами от четырнадцати до девятнадцати. В конце концов я попросила Никиту вернуться обратно, в более обитаемые места.

— Тоже страшно стало?

Я молча кивнула. Только когда мы очутились на главной аллее, я внутренне немного расслабилась.

Мальчик шёл рядом нахмурившись и избегая смотреть в мою сторону. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что после того эпизода в песочнице он только ищет случая уйти от меня куда-нибудь подальше и в одиночестве зализать раны, нанесённые его уязвлённому самолюбию. К этому времени я уже придумала, как можно поступить.

— Никита, — я попробовала притвориться смущённой. — Ты… знаешь что…. Никому не говори, что я в песочнице играла, ладно? А то девчонки, если узнают, засмеют. Ладно?

Мальчик испытующе посмотрел на меня, потом улыбнулся.

— Ладно. Мы вдвоём хороши были. — И после некоторого колебания, добавил. — Зато у меня замок лучше получился. Больше.

— Больше — это не значит лучше, — нашлась я. — Зато у меня красивее.

— Мужчины всегда практики, а женщины — эстеты.