Наша компания
Шрифт:
Каждый вечер на селе лают собаки. Уселся однажды Малыш на дворе, задрал морду и тоже начал, да только не лаять, а тявкать.
Надувается Малыш от усердия, ворчит и так и этак, тявкает: «Вот какой я уже серьезный пес вырос...»
Смотрю я на него и думаю: «Пес ты, пес, смешной Малыш, и что из тебя получится? И трус ты, и сладкоежка, и ростом не удался: шапкой тебя накрыть можно. Эх, пес ты, пес, один нос да хвост. Вот ты какой».
* * *
На осень и зиму я вынужден был
Пес Малыш подрос, окреп, и на спине у него потемнела шерсть.
Меня он сразу узнал: начал суетиться, наступать на ноги, визжать.
Тетушка Улита пожаловалась было, что Малыш у нее горшок с тестом опрокинул, и как-то сырое яичко утащил и выпил, и у старой курицы-наседки хвост выдрал...
— Озорник, конечно, — закончила тетушка Улита со вздохом. — Но зимой с ним не так скучно было, все не одна. Орлик-то мой теперь уже в колхозе.
Не успел я с псом Малышом прожить и недели, как приходит ко мне Нинка и заявляет:
— Дядя Ваня, я возьму с собой Малыша.
— Погоди, а куда ты собралась?
— Овец на пастбище погонят, и мы с ребятами поедем. Помогать будем.
— Ну, а Малыш тут при чем?
— Как при чем? Пусть овец учится стеречь. Сторожем будет. А то куда это годится — растет из него башибузук!
— Да что ты, Нинка, — удивился я, — какой из Малыша сторож! Он за целый год и лаять толком не научился, а ты — сторож...
— Ничего, научится. Тетя Улита сказала: если подрастет, на драку злой будет. У него весь рот черный — верная примета.
— Сажи он объелся, вот и вся примета, — засмеялся я.
Но Нинка все-таки настояла на своем и Малыша забрала.
Ушел пес Малыш, и мне грустно сделалось. Я даже пожалел, что отпустил его, а потом решил — Нинка права. Куда это годится! Сидит пес Малыш день-деньской на дворе, и ничего не видит, и ничего не знает: как на земле другие люди и звери живут, чем занимаются.
... Далеко за лесами хорошие пастбища. Там трава растет сочная и вкусная, как белый дым стелется сладкая душистая кашка, там земля дышит солнцем и медом.
Трое суток двигалась отара овец к этим пастбищам.
Трое суток стояла на дорогах высокая пыль.
Пастухи и ребята ехали на лошадях.
Стадо охраняли собаки. Вожаком их был огромный черный пес. Звали его Барс.
У Барса не было одного глаза — отметина волчьих клыков. Врагов Барс всегда встречал грудью, дрался молча и насмерть.
Пес Малыш, когда впервые увидел Барса, присел на задние лапы, зажмурился и... ни охнуть ему, ни вздохнуть.
На выручку к Малышу подоспела Нинка.
— Барсик, — сказала Нинка, — познакомься. Это пес Малыш. — И Нинка погладила сперва Барса, а потом Малыша. — Ты, Барс, заступайся за него, не давай в обиду. Видишь, какой он маленький, Как вырастет, он будет твоим помощником.
Барс сверху посмотрел одним глазом на Малыша.
И в самом деле, какой он маленький, этот пес Малыш! Вот так помощник будет! Такого помощника даже зайцы отлупить смогут!
Всю дорогу до пастбища
Малыш бежал за лошадью Нинки.На привалах он проведывал в стаде Орлика. Орлик повзрослел, вытянулся, шерсть у него сделалась густой, лохматой.
Орлик всегда с радостью встречал пса Малыша.
Пастбища были окружены лесом. Для пастухов на опушке был построен небольшой домик с конюшней. В этом домике поселились и ребята.
Кто из ребят нарезал удочек и занялся рыбной ловлей, кто собирал гербарий, кто ловил бабочек для коллекции.
Пес Малыш первое время ничего не понимал в звуках леса. Где-то поет птица иволга. Задумчиво и протяжно поет желтая птица иволга: «Фи-тиу-лиу...»
Дрозд сделал себе из бузины свисток и насвистывает. Крот напильником лопату точит, норку себе строит.
Капает утром роса с деревьев, стук да стук, с листа на лист капает.
Подлетит к капле стрекоза, умоется, цветочной пыльцой зубы почистит, пухом одуванчика оботрется и красуется потом на солнце.
Белка на елке цокает, шишку чистит.
Подкрался пес Малыш к елке белку посмотреть, как вдруг летит сверху пустая шишка и Малышу прямо по лбу — трах! У Малыша из глаз искры посыпались, а на лбу от той еловой шишки другая шишка вскочила.
Обиделся пес Малыш на белку, тявкнул и ушел.
Ходил, ходил и у гнилого пня отдохнуть прилег. Как напали на него разные пауки, муравьи да сороконожки, чуть хвост не отгрызли и с собой не уволокли.
Ищи-свищи тогда свой хвост по всему лесу!
... Это случилось ночью. Почему-то несчастья случаются обязательно ночью.
С вечера все было спокойно, а потом разразилась буря.
Долго в лесных чащах стоял треск и грохот, словно кто-то громадный и неуклюжий подбирался к опушке леса.
Прошел высокий ветер и погасил звезды. Затем ветер спустился ниже, рванул на домике крышу, в лесу с тягучим скрипом согнулись сосны. На миг сделалось тихо, пахнуло холодом, и вдруг на землю обрушились потоки воды.
Пес Малыш, как всегда, спал вместе с Орликом. Только начался дождь, как овцы сгрудились в кучу и пес Малыш потерял Орлика.
В лесу гудела тяжелая вода, трещал и ломался хворост.
В темноте, полной ветра и дождя, все казалось живым и незнакомым. Кусты шиповника — это злая лошадь, грива косматая, копыта задраны, сейчас ударит; в куче валежника змея лазит, рот открыла и шипит.
Где-то кто-то кого-то звал, но за шумом дождя ничего нельзя было понять.
«Ва-ва-ва!» — и только.
Неожиданно пес Малыш ощутил не знакомый ему резкий запах — запах чужой шерсти. Нет, это была не овца. К запаху овец Малыш привык. Это был запах дикий и страшный.
Забеспокоились и овцы, начали испуганно фыркать, перебирать ногами.
И вдруг совсем неподалеку от Малыша поднялось и хищно метнулось чье-то длинное поджарое тело.
«Враг!» — мгновенно решил Малыш.
И почти тут же пронзительно закричал Орлик. Малыш всегда бы узнал его голос среди сотни других овец.
На Орлика напал волк.