На гребне волны
Шрифт:
Кордовская пехота, как и предполагалось, стремилась не столько атаковать центр и крылья, сколько связать нас боем, оттянуть на себя внимание. Потрёпанные остатки первой конной волны успели перегруппироваться и уже более малыми отрядами появлялись то тут, то там, как бы нервируя нашу пехоту и вроде как заставляя придерживать внимание союзной конницы. Нам только и оставалось, что поддерживать чужую игру. Полностью устраивающую. Что Свенельд со своими недобитками, что Лютобор с арбалетчиками уже оттянулись обратно, став частью большого полка. Размен… и однозначно в нашу пользу. Уверен, маврам давно не прилетало столь сильно и жестоко, пусть они пока это полностью не поняли. Почему? Купились на то, что оба наших выдвинутых вперёд полка вроде как перестали существовать, да и кавалерия Фернандо Лоркада оттянулась обратно, теперь вновь кружа близ правого крыла.
Кордовская пехота? Попытки не наскоков, но медленного, планомерного
Немного забавлял тот факт, что мавры пока толком и не пытались сбить артиллерийские позиции. Не считать же за нечто серьёзное те вялые попытки, что имели место быть. По ходу, аль-Мансур со своими решил перетерпеть, списать в убыток ещё энное количество своих соплеменников/единоверцев. Хороший вариант, радующий первым делом нас. Задача то не только в том, чтобы вырвать победу, но и в уничтожении как можно большего числа воинов Кордовского халифата. Про халифа не говорю, то отдельная проблема, к собственно тактике со стратегией имеющая косвенное отношение. Чистая политика, да вдобавок круто замешанная на оккультизме.
Вязкое сражение рассчитанное не на один рывок, а на постепенное утопление нас в обычном давлении, а уж потом… За время до того самого «потом» сестрички успели успокоить Бермудо, не прибегая к совсем уж мощным методикам. Мавры тоже. кхм. Не скучали, на батареи правого крыла попробовали было рыпнуться с повышенным энтузиазмом. Получили по полной, понятное дело, причём как от самих орудий. саданувших картечью по попавшим на прочесноченные поля, так и от конницы союзников, которые тут не просто так околачивались, только и ожидая, что команды «фас». Засиделись кабальерос без хорошей, будоражащей кровь драки, вот и мало-мало развеялись, вырубая оказавшихся в печальном положении мавров.
И вместе с тем… Именно когда дорубали отступающих от так и не сбитых батарей, началось самое интересное. Две мавританские конные орды, что обходили нас с флангов, изображали до поры намерения ударить по испанской коннице, по позициям артиллеристов, по полкам правой и левой «рук» - теперь они отбросили последние остатки маскировки и, выжимая все силы из лошадей, мчались к нам, к тому месту, которое, по их мнению, было сердцем всей нашей армии. Думать – это, бесспорно, хорошо. Проблема лишь в том, что порой мысли идут в неверном направлении. Вот как сейчас. Вот действительно интересно, они реально не понимали, что возводимый гуляй-город это вовсе не нелепость, а уже проверенное в боях построение, этакая полевая крепость? Не изучили наши прежние сражения, в том числе с печенегами? Да и войну с Польшей и Священной Римской империей тоже стоило по кусочкам разобрать. Хотя… Тут и особенности мавританской психологии, и оморочка от Гюряты Молчальника и остальных арконцев. Чего тут было больше. чего меньше… можно будет поспорить потом, на досуге. Сейчас время битвы. Время её ключевого этапа.
– От большого полка – запас. Конницу Самарро внутрь! Метатели «греческого огня» подготовить. Стрелки… по готовности. И да пребудут с нами боги Асгарда включая одного хитромудрого йотуна и детей его!
***
В любом сражении есть ключевой момент. При Бородинской битве сражение за «Багратионовы флеши». Наиболее яркое и значимое сражение Семилетней войны, битва при Кунерсдорфе, где сошлись пламенный натиск Фридриха Великого и осторожная, выверенная тактика генерала Салтыкова, решилось при штурме пригорка под названием Шпицберг. Именно к нему пруссаки перебросили почти всё, что имели... и растратили, после чего получили со стороны русских, эти самые резервы сберегших, роскошного пинка.
Вот и сейчас случился тот самый решающий момент. Кордовцы чересчур воодушевились возможностью убить или пленить аж двух из трёх королей противника – меня, конунга Руси Хальфдана и Бермудо II, короля Леонского. Удайся им это, то Гарсия II Наваррский и впрямь не смог бы руководить общим сражением. Однако… тут всё было вовсе не так, как казалось малость помрачённым разумам аль-Мансура и его окружения.
Непонимание! Именно эта эмоция начинала овладевать умами кордовских военачальников тем сильнее, чем дольше они пытались штурмовать вроде бы такое простенькое препятствие как построение из странных повозок.
С самого начала и до сего момента. Отсутствие какого-либо встречного удара конницей. Ноль попыток отступления, соединения с другими частями нашего войска. Отсутствие стремления испанской конницы во что бы то ни стало прорваться в королю Леона, спасти его от явной и чрезмерной опасности. Лишь арбалетные болты, что летели в надвигающуюся на нас конницу мавров.Таранить скрепленные цепями повозки? Некоторые по скудости ума попытались это сделать. Вечная память местным лауреатам премии не существующего тут Дарвина!Приблизиться вплотную и растащить эти самые телеги? Опять сильно смешно. Их же не верёвочками связали, а цепями, причёмпропущенными через заранее сделанные скобы и всё это было скреплено могучими замками. Хрен разорвёшь и фиг растащишь. Можно лишь прорубить проход топорами либо поджечь. Но это нужно было сперва понять, а потом ещё и ухитриться сделать. Плюс оковка железом в нужных местах, плюс древесина отнюдь не легкогорючая. Благодать для обороняющихся и большой гемор для пытающихся сокрушить гуляй-город.
Нахлынули… и откатились, нещадно расстреливаемые и избиваемые кистенями и топориками-чеканами на длинных рукоятях. Те самые виды, наиболее хорошо себя показавшие в печенежских войнах. Опять нахлынули, как бы под прикрытием множества стрел. И что? Если стрелы кого порой и задевали, так большей частью лошадей и иногда испанцев, коим происходящее было в новинку. А короткий инструктаж не отложился в подкорке. И опять откат, и опять никакого результата. Только вот битва шла не только тут, но и там, вовне. Что пехота, что конница с обеих сторон оказались задействованы по полной.
Сперва кордовская пехота вновь было предприняла попытки обрушить хирды, стучась о них, словно бараны о новые ворота, но… результат был аккурат как у тех самых рогатых животин. Нулевой. Отступление… затем, судя по всему, взбодрение путём обезглавливания или там ломания хребтов для особо робких, и вновь попытки атаковать. Только на сей раз основной упор был сделан на попытках заткнуть орудия и метатели «греческого огня». Шансы имелись, даже учитывая обильно разбросанный чеснок. Имелись бы, не отступи правый и левый полки к тем самым позициям и не займи полноценную круговую оборону. Свернувшись в шилтроны – те самые круговые построения, ощетинившиеся короткими копьями, прикрывшиеся щитами и вообще очень-очень злобные. Пассивная оборона? Не совсем, потому как «греческий огонь» продолжать жечь не души, но туши наступающих, «чесночины» порой впивались даже в обычную обувь кордовской пехоты – союзников то провели через безопасные коридоры, а у варяжско-прусской братии обувка была специальная, должным образом усиленная, чтоб уж наверняка. Кавалерия испанцев тоже не просто так, а кружила где-то рядом, пусть большую часть внимания вынужденно уделяла тем мавританским конникам, что ещё были в этом секторе. Сопоставимые уже были силы, оч-чень сопоставимые. Плюс там то хилая поддержка конных и не только лучников, а с нашей стороны… Помимо прочего, были спущены с цепи конные арбалетчики Мала, а уж их можно было с полным основанием считать элитой. Быстрые перемещения. Стрельба в высоком темпе. Высокий процент попаданий. Конные арбалетчики по возможности уклонялись от ближнего боя, но если таковой вдруг случался… Арбалет за спину, шит и клинок в руки и айда показывать умения именно что конного воина. Хорошие умения, надо отметить. И поддерживаемые собратьями-стрелками, ведь не могло быть такого, чтобы все воины оказались вынужденными сменить арбалеты на клинки.
Битва рычала, стонала, кровь, как и всегда в таких случаях, обильно удобряла землю. Ну а Хель… она собирала привычную свою жатву, никого не обделяя своим безразличным вниманием. Вот уже и колёсные метатели то тут, то там стали отплёвываться шипящими струями пламени, прожигая во вражеских порядках настоящие просеки. Вновь вопящие, но быстро затищающие живые факелы разбегаются в разные стороны, корчатся, падают… затихают.
Мясорубка! Мельница, куда подсыпают не зерно, но человеческие тела. Получая на выходе фарш грубого помола из крови, костей и мяса. И чувствуется, что кордовцы уже выдыхаются. Окончательно, вот-вот и начнут отступать, ведь уже никакие зверства их «заградотрядов» не помогут держать напряжение боя, заставлять простых конников и пехотинцев, видящих огромные потери, опять бросаться на почти что верную смерть. Ту, которая забирает кого-то слева, справа… порой идущих спереди или сзади. Безопасных мест просто нет, ведь гибель не так часто приходит от клинка или копья, как от арбалетного болта, стрелы, сжигающего всё и вся пламени, что то и дело падает с неба, окатывая огненным ливнем всё вокруг. Смерть… Она столь «приветливо» улыбалась кордовцам, что те действительно могли не отступить, а просто побежать. И это невзирая на таки да сохраняющийся численный перевес. Очень уж их было много, столь большое количество очень сложно перебить в правильном бою и даже расстреливая как на стрельбище.