Мой-мой
Шрифт:
Сибирская женщина очень любит своего нового мужа, но ей непонятен европейский менталитет. Когда к мужу приходит друг, чтобы послушать рассказы об экспедиции и выпить пива, она ему отдается, после того, как ее супруг мирно засыпает на стуле под действием чрезмерно выпитого. Она искренне старается сделать этим мужу приятное и удивляется, что он ее не понимает и на нее за это кричит. Конфликт нарастает. Жизнь ее становится невыносимой.
В конце концов, она разводит в квартире профессора костер из мебели и выходит на связь со старым шаманом племени. Она просит, чтобы он забрал ее из ненавистной Германии обратно в Сибирь. И шаман ей в этом помогает. Он телепортирует
Шаги Пии входят в мой сон и возвращают меня в дом на набережной Робеспьера. Она ходит по спальне, и что-то раскладывает в шкафу. Мне хочется ее схватить и поделиться с нею моими гормонами и идеями. Но она выходит и принимается греметь чем-то на кухне. Я хочу завтракать. Наверное, она что-то купила, как обещала.
Выхожу из спальни, вижу сидящего в кресле неприкаянного Кая. Нужно было отправить его в школу или хотя бы куда-нибудь, чтоб он тут не маялся, и не мешал взрослым заниматься сексом. На журнальном столике в гостиной проявилась куча русских газет. Откуда? На этот вопрос отвечает Пия:
– Это я принесла с работы. Буду немного читать. Не трогай!
– Почему?
– Ты все перепутаешь.
– У тебя что – плохое настроение?
– Я сказала – не трогай!
– Тогда я пойду к себе, чтобы не мешать тебе читать. А что ты купила?
– Вот, купила огурчики и помидорчики. Видишь, какая я хорошая хозяйка?
– А к завтраку ты что-то купила? Ничего? Я хочу завтракать.
– Мы уже с Каем позавтракали, пока ты спал.
– Ладно, я вижу, что ты не в духе. Пока – я пошел!
Я беру свой рюкзак и купленный в Выборге веник, и выхожу на лестницу. Проходя мимо оконной конторы, расположенной рядом с кафе "Лаборатория", забираю переделанную сетку от мух и комаров. Дома на автоответчике меня ждет куча сообщений. Телефонная станция грозится отключить мне телефон за несвоевременную оплату междугородних переговоров. Из Будапешта вернулась Ольга и желает меня видеть. Сообщения от Хайдольфа из Вены и от Гадаски из Лондона. От Кристины. Кристина просит сделать ей приглашение на конец июня, она все-таки собирается привезти в Питер архитектурную выставку. Я отсутствовал чуть больше суток, а здесь так много всего накопилось.
Приняв душ, отправляюсь платить за телефон и завтракать в "Колобок". Хочется гулять и дышать до бесконечности. Мне следует подумать над тем, где будет выставка Кристины. Лучше всего было бы найти человека, который этим займется. Попробую позвонить Сандре Фроммель. Она работает теперь в Русском музее у Горбуна. Может быть, она за это дело возьмется. По крайней мере, ей было бы интересно. Кристина могла бы ей заплатить за кураторскую работу. Пусть договорится с Горбуном, и все прямо там и выставит.
Неторопливо прошвыриваюсь по Невскому проспекту, перехватывая глазами взоры хорошеньких женщин. Жалко, что уехал Будилов, он любит знакомиться на улице. Если он видит интересную девушку, он может за ней побежать. Так бывало уже не однажды. Мне стоило только показать на объект и он, как верный пес, смело пускался преследовать добычу, загоняя ее льстивыми предложениями в кафе или в парк, где на нее уже набрасывался я.
От подобных охот Будилову по большому счету редко что перепадало, потому что ему некуда было привести. У Будилова нет места для личной жизни, а есть только для семейной, поэтому он сильно страдает.
Так, например, он несколько месяцев терпеливо выгуливал кулечницу Вику. А что толку?Да, они ходили в кино. Да, они пили кофе. Но они не могли позаниматься любовью. Им просто-напросто было негде. Их любовь не состоялась, постепенно растворившись в улицах и подворотнях большого города. Она не нашла себе совершенно никакой почвы – пусть хотя бы шаткой почвы дивана. А почва для любви необходима, как необходима она для цветов, растений, зверей и всего живого.
На улице Некрасова в подвале открылось интернет-кафе, открытия которого так ждал Будилов. Не дождался, уехал в Норвегию, а оно как раз и открылось. Я захожу в него, чтобы проверить почту и отправить e-mail-ы. В нем не только компьютеры с интернетом, но и кухня. Заказываю себе обед. От горячей пищи, залитой холодным пивом, окончательно прихожу в себя. Боже мой, ведь Пия теперь наверняка злится, что я ушел, не заговорив о женитьбе. Я свалил, как ни в чем ни бывало, и ни о чем не сказав. А что я должен был сказать, если она не дала мне завтрака и вела себя странно?
Достаю мобильный телефон и набираю ей мессидж – "А ты еще хочешь ходить за меня замуж?". Ее ответ не заставляет себя ждать, она просит, чтобы я позвонил ей домой. Звоню немедленно. Любопытно узнать, что же случилось.
– Привет! Как дела?
– Привет! Мы поженимся через две недели. Я только что говорила с финским пристом. Он все сделает.
– А почему только через две недели? Слишком долго ждать. Хочешь, мой знакомый русский прист поженит нас прямо сегодня или завтра?
– Это тот, о котором ты мне рассказывал? Нет, тогда лучше не надо! Давай ждать две недели. Это не так уж долго.
– Но, почему мы должны ждать?
– Так надо. Через две недели придут мои бумаги из Финляндии, и мы поженимся.
– Ты хочешь, чтобы мы поженились на твой праздник?
– Да, тогда мы делаем все сразу, и не придется дважды собирать гостей.
– Стоп, слушай меня внимательно! Мы с тобой…
Но Пия перебивает меня на полуслове:
– Владимир, давай не будем обсуждать все это по телефону. Приди сюда в шесть часов, и мы обо всем спокойно переговорим. Зачем нужна такая паника?
– Ладно, до вечера! Целую.
Разговор закончен и я в замешательстве. Эта женщина все решает по-своему, не посоветовавшись со мной. Я полностью оказался в ее власти и делаю все, что она хочет. То приди, то уйди, то ходи с ней замуж, то подожди две недели. А интуиция подсказывает мне, что две недели ждать глупо. На этом празднике будут всякие уроды и случайные люди из бара "Пушкин" вместе с его хозяином австралитянином Волли, с которым у Пии, как оказалось, была связь.
Она призналась мне об этом ночью в пятницу, когда мы оттуда вернулись. Это было одним из многих ее откровений, которые она хотела мне тогда выложить. У них была связь, как только она приехала в августе. Но Волли оказался импотентом, и поэтому они быстро расстались.
– Не может этого быть, – сразу не поверил ей я. – Ведь ты так быстро кончаешь, и тебе так мало надо. Неужели у него совсем не стоит?
– Да, представь себе – не стоит! С виду он такой видный и энергичный мужчина, еще совсем не старый, а в штанах у него кусок ваты.
– Что же он тогда делал? Он тебе лизал?
– Да, он давал мне oral pleasure. Надо отдать ему должное, он делал это хорошо. У него сильный толстый язык. Но язык – это все же не хуй! Я – взрослая женщина, и мне нужен хуй. Мне нужен хороший хуй, такой, как у тебя, Владимир!