Чтение онлайн

— Узнала «по почерку»: как доплатное (то есть без марок), то от него. Холодновато было и у Маруси в общежитии:

— А мы чаем согреваемся, а руки о горячий стакан греем.

Но молодость есть молодость. Какими же они веселыми и задорными приезжали на каникулы, сколько привозили новых песен! Вместе с ними пела и я, быстро заучивая наизусть. Слова одной из них мне очень нравились:

Много славных девчат в коллективе, Но ведь влюбишься только в одну. Можно быть комсомольцем ретивым И весною вздыхать на луну.

— Как же так всю весну И вздыхать

на луну?

Отчего? Растолкуйте вы мне.

Потому что у нас

Каждый молод сейчас

В нашей юной прекрасной стране.

На газоне центрального парка В каждой грядке цветет резеда. Можно галстук носить очень яркий И быть в шахте героем труда.

И так далее…

Захватывал и поднимал настроение бодрый мотив этой песни.

С приездом молодых студентов каждый день был как праздник. Собиралась молодежь, слышались шутки, звонкий смех, звучала гитара, пелись песни.

Помню, как было грустно, когда к дому подвозили тачку и грузили на нее чемоданы, корзины с яблоками и картошкой, сумки с мукой и крупой. Студенты покидали Турки. Однажды, не достав билетов, они возвратились домой до завтра. Им было досадно. Зато я сияла от счастья — пробыть вместе с ними еще одни сутки! Как же я их любила!

Мама с дядей Андрюшей жили отдельно. Она постоянно приглашала меня к ним в гости. Я приходила, но, пожалуй, больше оттого, чтоб не обидеть ее. Посидев немного, мне становилось скучно, и я говорила виновато:

— Мама, я пойду домой.

Она не удерживала, она понимала, что я привыкла к той жизни, к тому дому, к тем людям.

В школе мне учиться было совсем нетрудно, я уже до школы умела бегло читать, неплохо писала. Моей первой учительницей была Медведева Анна Ивановна, женщина лет тридцати. Каждую перемену между уроками она старалась, чтобы мы непременно двигались, бегали, отдыхали от урока. Анна Ивановна выводила класс в большой коридор, а в хорошую погоду на пришкольную лужайку и проводила с нами различные игры. Ставила нас в хоровод, а мы, взявшись за руки, мелкими шагами отступали назад, увеличивая хоровод, и хором говорили:

— Раздувайся, пузырь, Раздувайся большой, Оставайся такой И не лопайся.

Затем, отпустив руки друг друга, бросались в центр хоровода, где стоял кто-нибудь один из учеников. «Пузырь лопнул». Потом в центр ставили кого-либо другого и «пузырь раздувался» и «лопался» опять. Большая перемена у нас была плясовой. Весь класс становился в хоровод. Идя хороводом то вправо, то влево, мы пели: — Баба шла, шла, шла, Пирожок нашла, Села (приседали), поела, Опять пошла.

Баба встала на носок (становились), А потом на пятку. Стала «русскую» плясать, А потом вприсядку.

И весь класс, маленькие девочки и мальчики, пускались в пляс, кто как сможет. Остановить нас мог только звонок на урок. И мы, веселые, усаживались снова за парты и слушали новый урок.

Никто из учителей других классов не уделял ребятам столько внимания, сколько нам наша Анна Ивановна. Первому «Б» классу совсем не повезло: их старая сухопарая Мария Дмитриевна Шапошникова смотрела на всех

так, будто всеми была недовольна. Ребята рассказывали, что многие получали на уроке от нее и подзатыльники.

А наша и в зимние каникулы не давала нам засиживаться в душных домах. Она собирала нас ежедневно в роще за школой. Мы катались на санках и лыжах, лепили снежных баб, кувыркались в снегу.

Весь класс очень любил свою учительницу. Мы шли в школу не только за знаниями, но и поиграть. Как-то так само собой получилось, что все стали приходить в школу намного раньше, чтоб с нетерпением дождаться свою учительницу. Потом всем классом стали ходить ее встречать. Эти встречи становились все ближе от ее дома. Наконец, дошло до того, что в ожидании любимой учительницы, весь класс спозаранку окружал ее дом. И Анна Ивановна взмолилась:

— Ребята, встречайте меня, если хотите, где-нибудь по дороге или в роще, а дом окружать больше не надо.

Помню, это было зимой. Я заболела «свинкой». В школу не ходила, а лежала на печке, прогревая свои надутые щеки. Иногда после уроков ко мне заходил одноклассник и сосед Натолька Алекаев. Боясь заразиться, близко не подходил, а от самого порога рассказывал школьные новости: что проходили, какие новые песни учили, что в класс привели новенькую, зовут Лорой, посадили за мою парту. С Лорой Никитиной мы потом очень подружились. Она была моей любимой школьной подругой все годы.

Однажды Натолька принес мне стихотворение:

— Учительница велела выучить и рассказать его ей, — сказал Натолька и ушел.

Скучно лежать на печке без дела. Но я получила задание и была ему рада. Стихотворение оказалось длинным, но интересным и запоминалось легко. Обладая отличной памятью, я тут же его выучила. С этим было несложно. Но как же выполнить остальное? Как добраться до учительницы в такой мороз да еще со «свинкой»?

— Мама Наташа, собери меня, мне к учительнице идти.

— Это со «свинкой»-то, да на ночь глядя? Уже сереет, зимние дни короткие. Не пущу.

Я в слезы:

— Но Анна Ивановна велела же. Натолька так сказал.

На меня натянули вязаную кофту, шерстяные носки, несколько платков, оставив лишь щелочки для глаз. И я поплелась в далекий путь, почти под самую Туркову гору.

Открыв мне дверь, Анна Ивановна перепугалась:

— Что случилось?

— Ничего. Вы передали с Натолькой, чтоб как только я выучу стихотворение, рассказать его вам.

Оказывается, она передала это стихотворение, чтоб развлечь меня, чтоб я не скучала на своей печке. На этот раз моя прилежность подвела меня.

Вскоре к Анне Ивановне привезли ее племянницу Лару. Она тоже стала ходить в наш класс. Анна Ивановна нас очень сдружила, приглашала к ним домой, и во что мы только не играли! У меня стало две лучших подруги: Лора и Лара, обе веселые, обе учились легко и отлично. Но Лару вскоре забрали родители в свой город, в Турках она жила временно.

Через два года мужа нашей учительницы перевели на работу в обком партии, и они уехали в Саратов.