Чтение онлайн

И мы поехали в «Параисо».

Семейка Серано с нашего последнего визита кажется мозгов себе не прибавила. Они сына не видели неделями и понятия не имели чем он занимается. Они не знали где он был двадцать девятого октября. Они не знакомы с Марией Цукерман и не слыхали ничего о ее клинике.

Гальяно показал им фото Патрисии Эдуардо. Она никогда не попадалась им на глаза и они не в курсе как она попала к ним в канализацию. Сеньоре Серано очень понравилась лошадка.

После «Параисо» Гальяно отвез меня в штаб-квартиру Фонда, а сам вернулся к поискам Хорхе

Серано. Я занималась скелетом из Чупан-Йа, когда мне позвонил Райан.

— Я кое-что нашел в белье Нордстерна.

— Грязные пятна?

— А ты хохотушка, Брэннан. Ты мне нужна как переводчик.

— Твой испанский лучше.

— Нужен другого рода перевод. С биологического.

— Ты что сам не можешь справиться? С тех пор как я согласилась помогать Гальяно у меня едва находится время поработать с Чупан-Йа, а ведь это моя основная работа.

— Бат сказал, что ты не обедала.

В голосе Райана послышались нотки моей бабушки, когда та проповедовала о пользе режима питания.

— Я обещала Матео…

— Иди, — и Матео нарисовался за моим столом, — мы все здесь будем, когда ты поймаешь этого убийцу.

Я прижала трубку к груди.

— Ты уверен?

Он согласно кивнул.

Я сказала Райану куда подъехать и отключилась.

— Можно тебя спросить, Матео?

— Конечно.

— Кто такой Алехандро Бастос?

Шрам на губе у Матео превратился в линию. Он угрюмо махнул на скелет, лежащий на столе.

— Армейский полковник. Мерзкий убийца, ответственный за это. Чтоб ему гнить в аду!

Следующей в списке моих любимых вещей, сразу после курносых носов, идет хорошо прожаренная рыба. Ее я и ела, пока Райан листал ежедневник Нордстерна, найденный у него в чемодане.

Найдя нужное место, Райан повернул блокнот ко мне.

«16 мая Нордстерн встречался с Элиасом Хименесом»

Я покопалась в памяти.

— Это было за два дня до моего интервью.

Я пожевала и проглотила. Рыбы осталось совсем немного.

— Кто это Элиас Хименес?

— Профессор биологии клеток в Университете Сан Карлоса.

— Есть запись этого интервью?

— Нет ни на одной прослушанной кассете.

— Профессор будет рад нашему визиту?

— Как только детектив Гальяно освободится.

— Боишься ученых?

— Я коп в чужой стране. Никакой власти не имею, у меня нет оружия и никакой поддержки. Я с таким же успехом могу быть журналистом.

— Или книжным червем.

— Точно.

Я отодвинула остатки рыбы от себя.

— Прыгающие геномы и еще одна поездка на Бэтмобиле!

По пути в Университетский городок в Зоне 12, Гальяно информировал нас о проделанной за день работе. О Хорхе Серано новостей было мало. У парня был приличный «послужной» список, в большинстве своем обвинения в магазинных кражах, вандализме, вождении в пьяном виде. Но он не желал обсуждать свои прошлые грешки — он исчез, растаял как туман.

Напарник Гальяно раскопал информацию про Антонио Диаза.

Эрнандес узнал что Диаз был лейтенантом

в начале восьмидесятых, и обретался вблизи Сололы. Его командиром был Алехандро Бастос.

Прекрасно!

Эрнандес также раскопал что некоторые полицейские чины тоже служили под командованием Бастоса.

Просто великолепно!

Адрес профессора Хименеса гласил: Эдифисио М2. Бело-голубое здание посреди кампуса. Мы по указателям нашли факультет биологии и его кабинет на втором этаже.

Хименес мне запомнился своим зобом. Он был размером с кокос и цветом как слива. А вообще профессор создавал впечатление очень старого человека с цепкими черными глазами.

Он не встал когда мы вошли. Едва взглянул в нашу сторону, когда мы столпились у двери.

Его офис был шесть на восемь и стены украшены цветными изображениями клеток в разной стадии мутаций и деления. Я была не совсем уверена.

Хименес не стал ждать вопросов Гальяно.

— Мужчина интересовался стволовыми клетками. Я дал описание и ответил на его вопросы. Это все.

— Олаф Нордстерн?

— Не помню. Он сказал что расследует какую-то историю.

— Что он спрашивал?

— Он хотел знать об исследованиях, разрешенных Президентом Бушем.

— И?

— Я рассказал ему.

— Что вы ему рассказали?

— Согласно НИЗ…

— Национальный Институт Здоровья, — перевела я.

— …существует семьдесят восемь разработок.

— Где? — это уже спросила я.

Хименес выудил лист из стопки на столе и подал мне. Я пробежала глазами по именам и номерам, Гальяно предстоит солидный тур по лабораториям.

BresaGen Inc., Афины, Джорджия, 4;

CyThera Inc., Сан-Диего, Калифорния, 9;

ES Cell International/Мельбурн, Австралия, 6;

Geron Corporation, Менло-Парк, Калифорния, 7;

G"oteborg University, Гётеборг, Швеция, 19;

Karolinska Institute, Стокгольм, Швеция, 6;

Maria Biotech Co. Ltd. — Медицинский Институт женского бесплодия, Сеул, Корея, 3;

MizMedi Hospital — Национальный Институт Сеула, Сеул, Корея, 1;

Национальный Центр Биологических наук/Институт фундаментальных исследований Тата, Бангалор, Индия, 3;

Pochon CHA Университет Сеула, Корея, 2;

Институт здравоохранения, Мумбаи, Индия, 7;

Технический Университет, Хайфа, Израиль, 4;

Университет Калифорнии, Сан-Франциско, Калифорния, 2;

Исследовательский фонд Висконсина, Мэдисон, Висконсин, 5.

Тут мое внимание вернулось к пункту 3. Молча я показала это Райану. Наши взгляды встретились.

— Семьдесят восемь достаточно? — спросил Гальяно.

— Черт, нет.

У Хименеса оказалась странная привычка склонять голову на бок при разговоре. Наверное его зоб давил на голосовые связки и он пытался скрыть это.

— Некоторые из этих разработок могли быть приостановлены, или потеряна плюрипотентность или же проект провалился. Четыре из шести колоний созданных американской биотехнической компанией, не скажу какой, оказались нестабильными. — Хименес фыркнул. — Уже огромное количество недоработок.