Мне отмщение
Шрифт:
И кади решился:
– Два месяца назад Джаффаль пришел ко мне с двумя свидетелями, чтобы подписать купчую на невольницу - ну, знаете, поручиться перед людьми, что деньги переданы.
Тарик молча кивнул.
– Свидетелями были тот торговец финиками и...
– ...тот торговец всем чем можно, а лучше бабами, - пробормотал Муса.
– Да, - горько покивал ибн Салама.
– И?..
– Я подписал. И сделал запись, что все по закону.
– А что было не по закону? За что Джаффаль передал тебе взятку?
– холодно осведомился
– Иштибра 1 , - коротко отозвался кади.
– Джаффаль хотел заняться женщиной немедля. Не ждать месяц.
– Подумаешь, преступление!
– фыркнул Муса - и тут же осекся.
Понятное дело, что в этом вопросе шарийа никто особо не соблюдал - особенно если покупали давно присмотренную бабу, к которой не терпелось войти. Ну или девчонку на пару месяцев - так, поиграться, а потом обратно к торговцу отвести, чтобы в большие расходы не влезать. Но говорить такое перед кади не годилось. Кади есть кади...
1
Иштибра - установленный шариатом срок в один месяц, который хозяин новой невольницы обязан выждать перед тем, как вступить с женщиной в сексуальный контакт. Месяц ожидания позволяет удостовериться, что рабыня не носит ребенка предыдущего хозяина. Закон связан с запретом "поливать своей водой чужой росток", то есть иметь близость с женщиной, беременной от другого мужчины.
– Я знал, что Джаффаль не покупал ту женщину, - все так же бледно и устало проговорил ибн Салама.
– Я даже знал, кто она. Джаффаль чуть не с год говорил, что отобьет у Джундубы жену.
– У Джундубы?..
– нахмурился господин нерегиль.
– Да. Это другой фарис, из племени бану килаб. Они кочуют поблизости. Красота жены Джундубы была воспета многими поэтами, ему завидовали...
– Так что же, выходит...
– неверяще протянул Муса.
– Ну да, - коротко кивнул кади.
– Они схлестнулись в пустыне, и Джаффаль отбил ее. Отбил Катталат аш-Шуджан. Во время боя его люди отогнали в сторону верблюда, на котором стоял паланкин женщины, и так отвезли ее в Таиф.
– И что же, все знали?..
– пробормотал Муса.
– Ну да, - снова кивнул кади.
– Поэты воспели яростный бой, храбрость Джаффаля и горе Джундубы, утратившего супругу.
– Чё-то я ничего не понимаю, - обалдело пробормотал айяр.
Происходящее никак не укладывалось в его ушрусанской голове.
– А где ж он был, тот Джундуба? Где были родственники этой самой Катталат аш-Шуджан? Почему не отбили? Почему мстить не пришли?! Да у нас бы в горах!..
Ашшарит пожал плечами:
– Разве Джундуба дурак? У него людей меньше, чем у Джаффаля. Зачем рисковать жизнью из-за женщины? Проще взять в шатер другую. Я слышал, он женился на дочке старейшины племени и с ней утешился.
– А родственники женщины?!
– Да вроде как она то ли сирота, то ли из дальних краев...
– наморщился кади, почесывая
– Она вообще странная была, рассказывали, что скакала верхом, как мужчина, копьем, мечом хорошо владела... На юге есть племена, у которых женщины воюют, мне с надежным иснадом передавал это Абу Мухаммад...
– А зачем Джаффаль купчую на нее писал?
– перебил излияния кади Муса.
– Без бумажки, что ль, не мог обойтись?
– Думаю, он не хотел оставлять женщину у себя в доме, - пожал плечами ибн Салама.
– За несколько месяцев Джаффаль бы ей пресытился - и продал другому. А как продать без купчей и подписей свидетелей?
– Предусмотрительно....
– задумчиво протянул ушрусанец.
– Так что случилось после?
– бронзово звякнул голос Тарика.
– Ходили слухи, что женщина не допустила Джаффаля до себя. Невольницы судачили на базаре. Отбивалась, царапалась, как кошка. А потом она... пропала. И никто о ней больше не слышал. А Джаффаль уехал из Таифа.
– Он ее убил, - спокойно сказал господин нерегиль.
Кади расстроенно поморгал:
– Кто знает об этом наверняка?
– Хочешь повстречаться с Катталат аш-Шуджан и удостовериться лично?
– тихо поинтересовался Тарик.
– Сдается мне, она готовится навестить тебя - вслед за теми торговцами и айяром...
Ибн Салама тихонько вскрикнул и отодвинулся на ковре.
– Она пришла к ним, придет и к тебе, - улыбнулся нерегиль.
И тут кади прорвало. Он заплакал, пуская слезы в бороду:
– Неделю назад меня посетили тот торговец финиками и почтеннейший Алхан-айяр! И засвидетельствовали передачу денег во исполнение уговора: десять динаров, а также снаряжение для копания, то есть лопата, веревки и отрез некрашеного полотна, ценой в пятнадцать дирхемов, для почтеннейшего Алхана, которому надлежало выполнить поручение торговца, мне же оставили в залог означенные десять динаров, как то требует шарийа, согласно мазхабу...
– Какое поручение?
– в очередной раз прерывая бесконечное словоблудие ашшарита, рявкнул Муса.
– Снаряжение для копания, - тихо отозвался господин нерегиль.
– Твой побратим, Муса, принял деньги за то, чтобы закопать труп убитой женщины. Видимо, после отъезда Джаффаля тело осталось лежать в пустом доме.
Айяр крякнул и тихо провел руками по бороде. Эх, ни за что погиб Алхан-багатур. Польстился на десять золотых, и помер от укуса злобной призрачной бабы. Эх... Разве такая смерть положена горцу?
– Где Джаффаль?
– резко спросил Тарик.
– В Джиране!
– с готовностью пискнул кади.
– Да это ж отсюда рукой подать!
– подпрыгнул Муса.
– Ну да! Он вроде торговлей занялся, коней скупает на продажу!
Нерегиль поднялся с ковра и направился к выходу. А ибн Салама вдруг упал на четвереньки и пополз за ним, хватаясь за полы кафтана:
– Сейид, сейид, что же мне делать, что же мне делать?.. Спасите меня, сейид! Я же все рассказал, ничего не утаил, сейид!..