Мимозы для Розы
Шрифт:
Катя уезжает после заката. Мы стоим у ворот, машем ей вслед, пока ее машина не скрывается за поворотом. Джесси сидит рядом, смотрит на дорогу и жалобно скулит — он уже полюбил Катю, которая тайком кормит его со стола и чешет за ухом.
— Он скучает, — говорю я.
— Мы все скучаем, — говорит Алексей. — Но она приедет снова. На следующей неделе.
— Я знаю.
Мы идем в дом, укладываем Джесси в его корзину, которая стоит в углу гостиной. Он не хочет спать, но мы гасим свет, и он, повозившись немного, затихает.
Мы выходим на террасу.
— Пойдем в сад, — говорит Алексей.
Мы идем по дорожке, мимо лаванды, которая пахнет особенно сильно по ночам, мимо роз, которые закрыли свои бутоны до утра, мимо пионов, которые уже отцвели и готовятся к следующему году. Мы подходим к мимозе. Она стоит в центре сада, молодая, зеленая, спящая. Рядом — маленькое деревце, которое привезла Катя. Мы посадили его сегодня, и теперь они растут рядом, два ствола, две жизни, две истории.
— Помнишь, — говорит Алексей. — Ты сказала, что мимоза — самый правильный подарок, который тебе дарили.
— Помню, — я смотрю на него. — Это правда.
— Почему?
Я думаю. Почему? Потому что мимоза пахнет весной. Потому что она желтая, как солнце. Потому что она — символ надежды. Потому что с нее все началось. Но это не все.
— Потому что она была от тебя, — говорю я. — Потому что ты искал меня год. Потому что ты не сдался. Потому что ты подарил мне не цветы — ты подарил мне надежду. А это самый ценный подарок в мире.
Он смотрит на меня. В темноте его глаза кажутся черными, но я знаю, что они серые, как море в непогоду. Я знаю все о его глазах. О его руках. О его сердце.
— Я буду дарить его тебе каждый год, — говорит он. — Мимозу. Надежду. Любовь. Каждый год. Каждый день. Каждую минуту.
— Я знаю, — я прижимаюсь к нему. — Я всегда знала.
Мы стоим в саду, обнявшись, и смотрим на звезды. Они такие яркие, такие далекие, такие вечные. Как наша любовь, которой всего год, но кажется, что она была всегда.
— Ты знаешь, — говорю я. — Я больше не боюсь мимозы. Раньше я боялась. Она напоминала мне о прошлом. О том, что было. О том, что я потеряла. А теперь… теперь она напоминает мне о будущем. О том, что я нашла. О том, что мы построили.
— А что мы построили? — спрашивает он.
— Сад, — я обвожу рукой наш участок. — Дом. Жизнь. Любовь. Все, что нужно для счастья.
— Этого достаточно?
— Более чем, — я поворачиваюсь к нему. — Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Ты — мой подарок. Мой самый правильный подарок.
Он целует меня. Медленно, нежно, как в первый раз на крыше. И я чувствую, как его губы улыбаются, как его руки обнимают меня, как его сердце бьется в унисон с моим.
— Я люблю тебя, — говорит он.
— Я люблю тебя, — говорю я.
Звезды светят. Сад спит. Джесси не скулит в доме — он уснул, убаюканный запахом лаванды и нашим спокойствием. Море дышит. Ветер приносит запах соли и цветов. И мы стоим здесь, в центре нашего сада, и знаем, что это не конец. Это только начало. Начало нашей жизни. Нашей любви. Нашего сада, который будет расти, цвести, крепнуть.
Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.— Пойдем в дом, — говорит Алексей. — Холодно.
— Еще немного, — я смотрю на звезды. — Я хочу запомнить этот момент. Сад. Твои руки. Нашу жизнь.
— Я запомню, — говорит он. — Я запомню навсегда.
Мы стоим в саду, прижавшись друг к другу, и я чувствую, как прошлое отпускает окончательно. Не с болью, не с сожалением — просто уходит, тает, исчезает, как туман на рассвете. На его месте — будущее. Наше. Светлое. Живое.
— Знаешь, — говорю я. — А ведь это самый правильный подарок, который мне дарили 8 марта. Не мимоза. Ты. Ты пришел ко мне. Ты нашел меня. Ты сделал меня счастливой. Это самый правильный подарок.
— Я буду дарить его тебе каждый год, — говорит он. — Себя. Каждый год. Каждый день. Каждую минуту.
— Договорились, — я улыбаюсь. — На всю жизнь.
— На всю жизнь, — он целует меня. — И даже больше.
Мы стоим в саду, и звезды кружатся над нами, и море дышит в такт нашим сердцам, и я чувствую, как что-то новое прорастает во мне. Не только надежда — уверенность. В том, что мы справимся. В том, что мы будем вместе. В том, что наш сад будет цвести каждую весну, напоминая о том, что любовь не умирает. Она ждет. Она ищет. Она находит. И когда находит — цветет. Как мимоза. Как наша любовь. Как наша жизнь.
— Пойдем в дом, — говорю я. — Уже поздно.
— Пойдем, — он берет меня за руку.
Мы идем по саду, мимо лаванды, мимо роз, мимо пионов, мимо мимозы, которая спит, набираясь сил перед новой весной. Джесси не просыпается, когда мы входим в дом. Он только поворачивается на другой бок и вздыхает во сне.
Мы поднимаемся наверх, в нашу спальню. Я смотрю в окно на сад, который купается в лунном свете. На деревце мимозы, которое мы посадили сегодня. На то, которое ждет своей весны. На дорожки, которые мы выложили камнем. На скамейку, где мы сидим по вечерам. На террасу, где мы завтракаем. На дом, который мы построили. На жизнь, которую мы создали.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Алексей.
— О том, как мне повезло, — говорю я. — Что ты нашел меня. Что ты ждал. Что ты не сдался.
— Это мне повезло, — он обнимает меня. — Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни.
— Я знаю, — я улыбаюсь. — Я тоже так думаю.
Он смеется. Я смеюсь. Мы стоим у окна, обнявшись, и смотрим на наш сад. Нашу жизнь. Нашу любовь.
— Завтра посадим еще лаванду, — говорит он. — И розы. И может быть, еще одно дерево.
— Какое?
— Не знаю, — он целует меня в висок. — Какое ты захочешь.
— Я хочу, чтобы наш сад рос, — говорю я. — Каждый год. Новые цветы, новые деревья, новые дорожки. Чтобы он был живым. Как наша любовь.
— Он будет живым, — говорит он. — Пока мы вместе.
— А мы будем вместе?
— Всегда, — он поворачивает меня к себе, смотрит в глаза. — Я обещал. Я всегда держу обещания.
— Я знаю, — я прижимаюсь к нему. — Я всегда знала.
Мы стоим у окна, и звезды отражаются в стекле, и я вижу в этом отражении нас — двоих, которые нашли друг друга. Которые ждали. Которые верили. Которые построили свой сад.