Мэтт между строк
Шрифт:
С ножницами наготове она опустилась на колени и окинула коробку взглядом.
– Не могу определиться, как подойти к этой задаче. – Селеста подняла на Мэтта сияющий искренним счастьем взгляд. – Можешь, пожалуйста, оказать мне помощь? Кажется, у меня дрожат руки, а я не хотела бы испортить этот момент, случайно нанеся травму себе или ему.
Что еще за «ему»? А с другой стороны, какая разница? Селеста заговорила с ним, обратилась к нему впервые за долгие месяцы. Он не мог не заметить, что ее речевые обороты за это время стали еще необычнее. Теперь ему редко выпадала возможность услышать ее голос,
– Хорошо. Я… я тебе помогу. Ты меня заинтриговала. – Он подошел к Селесте и присел рядом с ней.
Сестра вручила ему ножницы.
– Только ты должен пообещать, что подойдешь к разрезанию упаковки с предельной осторожностью. Обещаешь? Обещаешь, Мэтти?
Мэтт улыбнулся ей.
– Конечно. Разумеется, обещаю.
Мэтт уверенно провел лезвием ножниц по скотчу, соединявшему края упаковки. Видимо, это был какой-то огромный плакат. Что ж, судя по цене, Селеста заплатила за него втридорога. Но неважно. Было замечательно заниматься с сестрой делом, которое не подразумевало ледяного молчания, колких ответов и безжизненной неподвижности.
– Ура! У тебя получилось! – провозгласила Селеста. – Я сама раскрою коробку. Но я очень ценю оказанную тобой помощь. – Она положила ладошку на колено Мэтта.
Мэтт накрыл ее руку своей, не сводя с ее лица любопытного взгляда.
Селеста подняла голову и одарила его улыбкой.
– Теперь все изменится коренным образом. Все будет совсем иначе, Мэттью. Меня переполняют искренняя радость и оптимизм.
– Тогда… и меня тоже, – согласился Мэтт. – Давай посмотрим, что за вещь ты себе купила.
– Это не вещь, – заявила она, явно обидевшись, и достала из почтовой упаковки длинную, плоскую фигуру. А потом, поднявшись на ноги, поставила ее вертикально. – Это человек.
Мэтт почувствовал, как у него сжимается желудок и ускоряется пульс.
– О господи, Селеста. – Он больше не улыбался. – Что ты сделала? Что это такое?
Мэтт затряс головой, пытаясь понять, что происходит. Перед ним стояла плоская, вырезанная из картона фотография Финна в полный рост.
Блудный сын вернулся.
Селеста установила у ног фигуры какую-то подставку, и теперь жуткая копия его брата могла стоять без посторонней помощи. Селеста отошла на шаг назад и полюбовалась своей покупкой.
– Мэттью, познакомься с Картонным Финном. Картонный Финн, познакомься с Мэттью. – Она обернулась к Мэтту и выжидающе на него посмотрела.
Он все еще тряс головой, ощущая, как по телу пробегает дрожь.
Селеста раздраженно сморщила нос и громким шепотом произнесла:
– Насколько мне известно, при знакомстве полагается представиться или хотя бы сказать несколько приветственных слов.
Что она хотела от него услышать? «О, чудесно. Финн вернулся домой! Наконец-то!» Все, на что Мэтт был сейчас способен, это стоять на месте и чувствовать себя так, словно он внезапно заболел. Он уже столько времени жил в пузыре из боли, а теперь его просили разговаривать с этой… с этой кошмарной версией его погибшего брата? Мэтт
с трудом мог смотреть на фотографии Финна – его тут же накрывала волна скорби. Но это уже было чересчур. Это было слишком безумно.– Нет. Ни за что, Селеста, – он говорил медленно, но его голос звучал хрипло и громко. – Выброси это.
– Что такое? В чем дело? – Она сделала шаг по направлению к Картонному Финну.
– Я не позволю тебе. Избавься от этого. Почему ты вообще захотела сделать такое? Зачем?
Селеста изменилась в лице.
– Я не понимаю, почему ты на меня сердишься. Ты реагируешь совершенно иначе, чем я представляла.
– Ты думала, мне это понравится? Господи! Что… что ты собираешься делать с этой штукой?
– Он не штука. Он – Картонный Финн. Он станет моим другом и будет сопровождать меня, пока я буду занята ежедневными делами. Также Картонный Финн будет присматривать за мной, пока я сплю. Мы выделим ему место за обеденным столом, а еще у меня есть чувство, что он сможет оказать мне помощь с домашним заданием по истории. – Она наклонилась к фигуре, приложив ухо к губам на фотографии. – Ой, – хихикнула она. – Он говорит, что пришел мне на помощь, как сделал бы настоящий Финн. Это очень любезно с его стороны. Мэтт, я считаю, это высшее воплощение символизма. Картонный Финн будет рядом со мной как заместитель моего настоящего брата.
– Я твой настоящий брат! – Мэтт слышал, что его голос срывается на крик. – Я настоящий! Я рядом!
– Я… Я… Я знаю, Мэттью. Я не имела в виду…
Мэтт решительно подошел к картонной фигуре и схватил ее обеими руками. Селеста сошла с ума. Эта штука сейчас же отправится на помойку.
– Нет! НЕТ! Мэтти, не надо! – Селеста схватила Мэтта за руку и уперлась ногами в пол. – Он мне нужен!
– Ничего подобного. Я не дам тебе сотворить такое с собой. И с родителями тоже. Я выброшу эту чертовщину. – Мэтт направился к входной двери, почти ничего не видя перед собой: его зрение затуманилось от эмоций и слез. – Сделаем вид, что этого не было. Договорились? Все закончилось.
Он уже почти добрался до выхода, когда вдруг услышал звук, который заставил его замереть на месте. Селеста издала вопль, полный муки и скорби. Мэтт ощутил, как его накрывает тошнота, и закрыл глаза. Раздался глухой звук – Селеста упал на пол, – за которым последовал еще один нечеловеческий вскрик. Каким-то образом Мэтт сдержал рвотные позывы. Он бросил Картонного Финна у двери и помчался обратно на кухню.
Селеста лежала на полу, свернувшись калачиком и задыхаясь от слез.
– Мы не можем оставить это в доме! Это не нормально, Селеста. Ты не имеешь права так с нами поступать! Я не дам тебе это оставить!
Мэтт понятия не имел, как ему удавалось произносить хоть какие-то слова. Его мысли путались, а звон в голове заглушал остатки логики. Он сморщился: Селеста ударила кулаками по полу. А потом еще и еще.
Мэтт сделал несколько шагов по направлению к ней, когда она вдруг бросилась на него и, толкнув в грудь своими кулачками, попыталась протиснуться мимо и добежать до Картонного Финна. Мэтт догнал ее у входной двери и, не отдавая себе отчета, схватил за талию, чтобы она не смогла прикоснуться к нелепой картонной фигуре.