Чтение онлайн

После долгого молчания Фулона подошла к оставленным регалиям. Круглый щит валькирии пылал. Копье холода лежало на траве поодаль. Холодная изморозь расползалась от него по земле.

– Сэнры, валькирии холодного копья, больше нет! Ни одна валькирия отныне и во все столетия не будет носить этого имени. Я забираю себе ее копье, шлем и щит, чтобы вручить их другой, достойной, – громко произнесла Фулона.

Погодите! – спохватилась вдруг Улита. – Помогите мне кто-нибудь! Сама я не могу коснуться копья. Мне нужен ледяной осколок лезвия и щепка от древка. Для Дафны, скорее!

Фулона вопросительно

взглянула на Эссиорха. Тот кивнул.

– Пусть кто-нибудь сделает то, о чем просит ведьма! – приказала старшая валькирия.

Получив разрешение, валькирия лунного копья Ламина кинулась к копью Сэнры. Орудуя собственным копьем, она быстро отколола щепку от древка, сломала сразу восстановившийся наконечник и выжидательно посмотрела на Улиту, демонстрируя, что готова телепортировать с нею вместе.

Улита мельком представила, какие лица будут у Тухломона и у Лигула на портрете, когда валькирия внезапно возникнет в резиденции мрака. Да и реакцию Арея сложно предсказать до конца.

– Ты головой отвечаешь за ее безопасность, ведьма! – предупредила Фулона, отлично поняв причины замешательства Улиты.

– Сама ты ведьма! У меня, между прочим, имя есть! – с вызовом сказала Улита и, кивнув Ламине, исчезла вместе с ней.

Внезапно Гелата вскрикнула, как птица, и бросилась к Багрову.

– Вы видели? Клянусь, только что он пошевелил рукой.

– Это что шутка такая? После удара в сердце? – поинтересовалась Хаара.

Не отвечая, валькирия исцеляющего копья ухом приникла к его груди.

– Так и есть! Он жив! – сказала она радостно.

– Странное сердце. Уцелеть после такого удара таким мечом! – хмыкнула Филомена.

Хаара поморщилась.

– Гелате мерещится! Она, как всегда, в своем репертуаре. Я еще не забыла, как зимой в лесу она едва не провалила операцию, когда вместо того чтобы напасть на стражей с тыла, стала оживлять какую-то замерзшую синицу, – уронила она.

– Перестань, Хаара! Да говорю же тебе: его сердце хоть и медленно, но бьется. Послушай сама! Пожалуй, я могла бы даже попытаться исцелить его, – жизнерадостно предложила Гелата.

– Похоже, он и без тебя справиться… Недаром говорят, что у некромагов по семь смертей и они не могут уйти, не передав своего дара, – вспомнила Радулга.

– Здесь не такой случай… Он не столько некромаг, сколько нечто иное… – о чем-то смутно догадываясь, сказал Эссиорх.

Все же он опустился на колени рядом с Гелатой и осторожно наложил ладонь на рану, оставленную мечом Мефодия.

Эдя Хаврон не испытал ни малейшего удовольствия, проснувшись в ту злополучную ночь. Ощутив страшное неудобство и холод, он решил, что соскользнуло одеяло, и попытался перевернуться на бок, чтобы найти его на полу. Напрасная попытка.

Повернуться он так и не сумел. В запястья ему врезались веревки. Еще одна веревка перехлестывала его ноги. Эдя несколько раз недоверчиво дернулся, пока не убедился, что прочно привязан

к кровати. Относительно свободно двигалась только голова. Эдя повернул ее и в темноте, на фоне синеющего прямоугольника окна, увидел силуэт. Женщина – а судя по очертаниям фигуры, это была женщина – стояла к нему спиной, лицом повернувшись к окну, и что-то озабоченно разглядывала.

Эдя вопросительно скосил глаза в сторону той части комнаты, что занимала его сестра, но тотчас вспомнил, что Зозо ночует у подруги. И очень маловероятно, что у нее возникла охота приезжать среди ночи для того только, чтобы связать брата веревкой. Такое продуманное злодейство было вообще не в характере Зозо. Она скорее бы уж метнула под горячую руку сахарницу или бросилась колотить брата диванной подушкой.

– Эй! Кто тут? – окликнул Хаврон нервно.

Женщина обернулась. Черты ее лица во мраке казались расплывчатыми. Эдя узнал свою невесту. В неверном лунном свете в руке Милы что-то беллетристически сверкнуло. Хаврон сообразил, что Мила зачем-то взяла большой кухонный нож для разделки мяса.

– Что за фокусы, милая? Где ты взяла веревку? – с предельной мягкостью поинтересовался он.

Проигнорировав вопрос, Мила озабоченно потрогала лезвие большим пальцем.

– Я думала, острее... Ну, ничего, в крайнем случае, можно и когтями! – пробормотала она деловито.

Эде стало жутко. Веревка, лунная ночь и девушка с ножом, определенно сбежавшая из психиатрической лечебницы. Прекрасные декорации для городского романа с заскоками.

– Мила, что с тобой? – спросил он. Его невеста скривилась.

– Я не Мила. Прекрати произносить это нелепое имя!

– Не Мила? А кто ты?

– Зуймурзунг.

– Как-как?

– Зуймурзунг. Имя Мила подыскала мне Байтуй. Это единственное человеческое женское имя, которое она вспомнила. Я не вспомнила вообще ни одного, – холодно сказала невеста Эди.

– Замерзунг? Мне вообще-то тоже холодно, – неосторожно пошутил Хаврон и сразу пожалел об этом, потому что его невеста рявкнула:

– Не прикидывайся идиотом! Ты и так слишком вошел в роль! Я Зуймурзунг! Полуночная ведьма!

– Вот и я говорю, что Зуймурзунг. Ты не развяжешь меня, чтобы я мог попытаться его записать? А потом, если хочешь, будем разучивать его хором! – осторожно предложил Хаврон.

Как-то он проработал полгода в одном специфическом клубе, который посещали очень специфические люди. Там Эдя научился не удивляться, когда ему сообщали о заговоре фиолетовых червячков или с виду приличный посетитель начинал торопливо сдирать с ноги ботинок, чтобы размешать соль в томатном соке плавательной перепонкой.

Зуймурзунг подышала на нож и вытерла его рубашкой.

– Я к тебе привязалась. Ты очень забавный, Эдя Хаврон... Я раньше ни к кому так не привязывалась. Но работа есть работа, сказала она.

– А что за работа? – спросил Эдя.

– Ты уверен, что действительно хочешь знать? Мне придется вырезать твое сердце и забрать его с собой.

– Се... Почему? – едва выговорил Хаврон.

– Час пробил! Семя мрака отогрелось. Осталось бросить его в чан с мертвечиной – и полуночных ведьм будет много, очень много. Валькириям не жить! Никогда! – сказала Зуймурзунг хрипло.