Мастер сновидений
Шрифт:
Пока я любовалась на этих, не понятных созданий появилась Зита, один из страшных мужиков помог ей сесть в седло. Ко мне тоже подвели одно шестиногое создание и жестами предложили на него сесть! Не на ту напали, чтобы я да на это, да я к нему и близко подойти боюсь. Марка посмотрела на меня, на мою постную мину, на шестинога, и решила немного поиграть с ними в салочки, как все собаки — лает, отскакивает, опять лает, отскакивает. Ну настоящий бульдог! Что тут началось…
Шестиногие бесятся, собаки боятся, мужики их успокоить пытаются, Зита уже не смеется, пытается шестинога под собой успокоить, шалаши развалили, одному мужику хвостом по спине попало, он под стол свалился и лежит. Весело… Поняла, что если я еще пару таких кружечек этого «ликера» выпью, то и на шестинога сяду, и мужикам морды набью, чтоб значит, зубы не выпячивали. Смотрю, у мужика, что под столом валяется, фляжка большая. Я так подумала, что мужику она пока не нужна. Сняла потихоньку, глотнула из горла, немножко, грамм этак 50, выпила,
Вторая часть марлезонского балета прошла более успешно. Я таки села на это чудовище, но не первой, как мне предлагали раньше, а второй позади мужика, и даже почти сама. Правда, выбрали мне шестинога самого спокойного, он один на собаку почти не прореагировал. Тот шестиног, что был раньше, ни в какую не хотел подходить ко мне и моей собачке.
Я лихо залезла на стол, и попросила жестом подвести транспортное средство поближе. Меня сразу поняли. Со стола я уже кое–как уселась во второе седло и ухватилась за удобную ручку, что торчит позади первого седла. И тут возникла одна проблема — Марка. Судя по всему, эти тварюги на своих шести ногах бегают очень быстро, Марка за ними ну ни как не успеет. На короткой дистанции, метров 500, она от них не отстанет, а дальше? И вот тут челюсть у меня еще раз выпала. Моя любимая собачка запрыгнула, сперва на чурбачок, потом на стол, ну а со стола без долгих колебаний прыгнула на круп к шестиногу, позади меня, тот аж присел. То, что она может так прыгать, я всегда знала, французские бульдожки они все прыгучие, но чтоб так и без команды… Пришлось мне извернуться и взять мою любимицу на руки. Какие при этом стали лица у моих сопровождающих! Ну, понимаю, французики они по внешности оригинальные, страшненькие, как говорила моя мама — «страшно красивые». Но пугаться–то так зачем, что они собак никогда не видели. Как оказалось потом, действительно — никогда не видели, особенно таких.
А дальше начался кошмар под названием — езда на шестиноге по пересеченной местности. Я и на лошади–то никогда не ездила, а тут это… Хотя, если честно, я думала, что будет намного хуже. Сидеть в широком седле, держась за специальную ручку, оказалось очень удобно. Мое новое тело раньше, видимо, много и часто ездило на таком звере. Поэтому когда я перестала задумываться о том, как сесть, и от большого количества выпитого впала в прострацию, то дело пошло намного лучше. Марка, приученная ездить в машине у меня на коленях, тоже сидела тихо, только крутила головой по сторонам.
Зеленая долина, с петляющим по ней ручейком, скоро кончилась. Горы остались позади, ручей закончился грязным, заросшим камышом болотцем, и впереди до горизонта раскинулась пустыня. Вдалеке стали виднелись барханы. Караван, с Зитой во главе, повернул и направился куда–то налево на север вдоль гор по самой кромке пустыни. Горы были очень высокими, снежные вершины терялись в облаках. Шестиногие животные явно обрадовались простору и припустили вперед с еще большей скоростью. Время от времени горы немного раздвигались и между ними зеленели чахлые рощи. В остальных местах горы обрывались в песок, как в море, где вместо воды волны песчаных барханов. Солнце поднималось все выше, зной все усиливался. Стало очень жарко. В самый зной остановились на короткий привал в одном из ущелий с тонким ручейком и чахлой растительностью. Напились воды и напоили шестиногих, я слезать со своего места отказалась наотрез. Как бы я потом на него залезла без стола? Пришлось мужику, что сидел впереди меня приносить мне воду в кружке, Марку я из нее же напоила и намочила ей голову и грудь. Почти сразу двинулись дальше. На привале я умудрилась снять куртку и намотать на голову какую–то тряпку из рюкзака, дальше ехать стало веселее.
Так ехали до самого вечера. И только когда уже совсем стемнело, и на небе появились первые звезды, подъехали к большому широкому ущелью, перешли вброд очередной ручей и подъехали к усадьбе.
Звездное небо — было совершенно незнакомое, полное больших разноцветных звезд и особенно два серпика молодых лун — поразили меня больше всего остального. После зрелища двух лун и огромных звезд, большой трехэтажный дом уже не произвел на меня впечатления. Больше всего бросилось в глаза отсутствие окон на первом этаже, а на втором и третьем этажах окна больше походили на бойницы, узкие и длинные. Вплотную к дому пристроены несколько строений непонятного назначения, и тоже без окон на первом этаже. Пока я рассматривала дом и окрестности, Зита куда–то исчезла.
Тут возникла очередная сложность: как слезть с этого средства передвижения не выпуская из рук собаки? Просто сбросить ее на землю нельзя, высоко. А уговорить кого–либо взять собачку на руки у меня не получилось. Стоило мне предложить одному из мужиков подержать собачку, как он впал в состояние паники и начал вопить, что я смерти его хочу, и он ни за что
не возьмет это чудовище руками, потому что его немедленно съедят. Я в свою очередь тоже начала вопить, что я тогда останусь тут навечно сидеть, и они об этом еще сильно пожалеют. Это произвело на них впечатление, мужики посовещались, и стали уговаривать шестинога лечь. После долгих уговоров, животное согласилось, и я, наконец, смогла спуститься на землю, предварительно опустив вниз Марыську.Разминая ноги я подошла к морде лежащего шестинога, на котором ехала всю дорогу. Удивляться я, наверное, уже устала. Оказалось, что привычной уздечки на нем нет, да и не вставить ее в такой рот. Пасть шестинога скорее напоминала рот стрекозы, только очень большой стрекозы. Поводья крепились к ушам зверя и сейчас болтались на нем как длинные сережки. Глаза зверя были закрыты белесой пленкой, слезились и выглядели жалкими и больными. Зверь был абсолютно слеп. Теперь было понятно, почему он не испугался собаки, он ее просто не видел. Мне стало невыносимо жалко страдающее животное и захотелось ему помочь. Не зная, как это сделать, я погладила его по голове, провела рукой над глазами и почесала за ушком. Зверь чутко среагировал на ласку и потянулся мордой к моей руке. Не имея угощения, я просто еще раз погладила зверя по морде и над глазами, и пошла искать Марку и кухню.
Мара нашлась сама, а кухню я отыскала по запаху. Это оказалась одна из пристроек к дому. Я вошла внутрь и погрузилась в океан запахов приготовленной еды и разных приправ. Большая печь с плитой и кастрюльками на ней, стол, склянки с приправами, какие–то механизмы вроде большой мясорубки, закопченный потолок и светящиеся шары дневного света. В глубине кухни я увидела миловидную женщину лет сорока с пышными, но не расплывшимися формами. Не долго думая, я спросила у нее есть ли на кухне потроха, покормить мою собачку. Кухарка побледнела как мел. Было видно, что еще чуть–чуть, и она потеряет сознание. Что такого страшного я спросила? В кухню вошел мужик, нормальный, человеческий и стал униженно просить, чтобы я перестала пугать его жену и что, вообще мне здесь надо… Я стала опять объяснять, что мне бы собачку покормить, лучше бы потрохами, печенкой, сердцем или, лучше всего, рубцом. Тут мужик посмотрел на собачку и ему тоже поплохело. И заплетающимся языком он поинтересовался, из кого мне нужны эти органы? Тут я в свою очередь встала в ступор, откуда я знаю, есть ли здесь коровы или куры и как они называются. Спасла сообразительность.
— Мне нужны потроха от того, что вы приготовили на ужин. Вы же готовили мясные блюда?
Мужик сразу повеселел, к его жене тоже вернулся румянец. Лопоча что–то вроде: завсегда пожалуйста и они, дескать, всегда готовы услужить господам, он притащил большую миску с разными не очень хорошо пахнущими субпродуктами. Я тоже повеселела и потребовала себе две миски, нож, для разделки мяса, и дощечку, на чем порезать. Все было доставлено в кратчайшие сроки. В одну из мисок я налила воды и дала напиться животному, а во вторую щедрой рукой порезала каких–то непонятного вида потрохов. Какая разница чьи они, потроха и есть потроха, правда, совсем не понятные органы я старалась в миску не класть. Марка сидела внизу и умильными глазами наблюдала за приготовлениями, и очень обрадовалась, что это все для нее. Я едва успела вымыть руки, как миска оказалась пустой, собака посмотрела на меня с благодарностью и сыто рыгнула. Хозяева кухни наблюдали за всем этим представлением с не понятным для меня выражением лиц. Там была дикая смесь ужаса, облегчения и уважения.
Тут на кухню ворвался мальчишка лет десяти–двенадцати с воплем, что хозяйка потеряла гостью. Увидев меня, он сообщил:
— Асса(4) Зита, велела передать, что ужин через полчаса. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату. Сейчас придет Малика и поможет вам переодеться к ужину.
Наличие комнаты, возможность переодеться и умыться меня несказанно обрадовали, и я быстрым шагом отправилась за шустрым мальчишкой, тащившим мой рюкзак, Мара, естественно, потрусила за мной. Через широкие, распахивающиеся в две стороны двери прошли из кухни в большой холл, с широкой лестницей наверх и парадной люстрой с хрустальными подвесками. По стенам несколько бра с подвесками в пару к люстре с едва светящимися шарами–лампочками. Я тормознулась рассматривая обстановку. Красиво… Обстановка холла походила на то как в кино изображают средневековые замки, только камина и доспехов рыцарей нет, а так антураж тот же. Бело–черные плиты пола, вешалки с плащами и стойка с зонтами у парадной двери, диван и пара кресел. Мой провожатый уже озабоченно оглядывался с лестницы, и пришлось отложить рассмотрение на более позднее время.
Комната, выделенная мне, располагалась на втором этаже. Мальчишка открыл мне дверь и побежал по своим делам. Большая комната… кровать, ширма, стены до потолка обшиты деревянными панелями два стрельчатых окна. У окон большой письменный стол, пара стульев и кресло. Камина тоже нет… Рядом с кроватью дверка в удобства. Стены дикого камня, туалет типа как куда поставить ноги и дырка в полу, но есть водопровод, краны похожи на вентили самовара, принцип тот же. Под потолком уже знакомые шары с дневным светом. Еще одна ширма за ней ванна размером с небольшой бассейн уже полный горячей воды. Пока я оглядывала удобства, в комнату вошла молоденькая девушка и сделала передо мной книксен: