Чтение онлайн

— Ну и царство им небесное! Долетались, дальнокрылые.

— Хватит-хватит! Снова завели!

Галаш с Сордином переминались в холоде и напряжении.

— Заканчивайте с бунтарями, бес с ними!

— То есть, господа Бессмертные?

— Два дня погони, если ускользнут — плюньте на них! Главное: не упустить Алькира… с бумагами… С архивом, понятно?

— Да уж не хотелось бы такое упускать…

— Так постарайтесь сделать все путем! — настоял Томаргон.

— Слушаемся.

— В конце то концов… в наших руках Богдаш, — намекнул Лесс, — отплатите Сермену той же любезностью. Надеюсь, это вам понятно?

— Вполне.

— Так какого хрена, вы еще тут торчите?..

— Выследили уроды! — Ирэна не спускала с противоположного склона злобного взгляда. Убийственного магического прицела — испепеляющего и беспощадного.

Сермен всем телом осел на гладкий ото льда сланцевый клин, тяжело и прерывисто дыша, слабо различая что, творится перед глазами из-за помутненной пелены. На карабканье по горным тропам уходили все силы. Рана на боку затягивалась медленно, а Ирэна после первой оказанной

помощи, теперь позволяла себе короткий осмотр на сиюминутных привалах, отпуская из своего магического арсенала скупые исцеляющие плетения. Ближе к середине дня Сермен просто валился с ног и под резкие, отборные словца спутницы проваливался в сон. Ирэна умащивалась, неподалеку изучая дорогу и не подпуская к их стоянке неугомонных верльвов. За те дни, проведенные в горах, Сермен насчитал более сотен мелких стай ползающих тварей, рыскающих среди скал в поисках малейшей добычи. Оставалось неясным, находились ли существа под чьим-то архимаговым контролем или все гораздо хуже — хищники, после смерти Верховного мага получили временную лихую свободу. Сермен считал, что таким созданиям не только опасно давать право на существование, но категорически ошибочно принимать решение на создание этой нечисти. За что обвинял Орден Северных Магов по всем пунктам законов Королевства. Еще в ущельях Молочных Пик с Орестом Бартольдом на плечах, когда с Богдашем и аколитами ордена пробивались к Вельвелле, Коршун имел случай лоб в лоб столкнуться с членистоногой мерзостью, — чудом остаться в живых и дожить до запоздалой, но не меньш полезной помощи Герн Курта и его отряда. Теперь, наблюдая, как Ирэна метко манипулировала с помощью своих чар гадами, Сермен без прошлой паники и страха, лишь с хроническим омерзением, подсматривал за извиваниями и скольжениями по гладким камням монстров, ловя в муторошном сознании, отдельные телодвижения карательницы, ухитряясь при всем притом поражаться: насколько патологически девчонка ненавидела своих бывших учителей. Наставников. Чтобы пойти на бесконтактный "союз" с верльвами. А ведь она когда-то была лучшей ученицей Ордена! Самородком Вельвеллы! Покойный архимаг Орест Бартольд души в ней не чаял! Почитал пиком совершенства, кладезем магических учений. Наверное, поэтому Орден в итоге пересмотрел программу обучений для всех молодых адептов Вельвеллы, установил полнейший запрет на ученичество из числа женского пола, отдав предпочтение сильным мира всего. Департамент Контроля Сил аргументировало этот выбор тем, что адепты в юбках чрезмерно сильно и глубоко подвержены магическому зондированию интеллекта и вербальному контролю. Гипнотическое подчинение личности и неустойчивость к целому ряду атакующих плетений на сознание — а на деле, Орден всего на всего испугался, перепугался насмерть и постарался изолироваться от всяких будущих внутриполитических катастроф. Ирэна стала тем гранитным камешком, который Вельвелла постаралась незамедлительно выбросить в пропасть с самой высокой башни крепости. Вычеркнуть! Забыть! Среди высших архимагов и Бессмертных приняли решение о том, что эксперимент с адепткой не столько провалился, сколько вышел из-под контроля, а Оресту Бартольду в те годы довелось проглотить резкие и карающие обвинения коллег, тогда его спас Лесс Томаргон, в этот раз он расплатился по полной программе — собственной жизнью. Пройдут жалкие месяцы, оппонентские кучки в советах осмелеют и мессира Бартольда начнут обвинять во всех неудачах и поражениях, и пускай не покривятся совестью даже те, кто раньше слепо чтил его заповеди, почитал стратегии развития, преклонялся идеям и методикам — мертвый не встанет и не осудит живых!..

Сермен отдышался, оттолкнулся от холода и, кряхтя, шатаясь, постарался удержаться на ногах, Ирэна стояла на самом карнизе, над самою пропастью, где-то внизу, в парочке сотен метров под ними, была оставлена расщелина, в которой они провели ночь, теперь там во всю буйствовали верльвы. Натыкались жвалами и полуслепыми мордами друг на друга, огрызались и дрались, вылизывали ротовыми отростками манящие запахи человеченки. Вопили и стенали за жертвами. Горячим мясом. Ирэна всего-навсего ими забавлялась. От души игралась. Дразнила и дрессировала. Натаскивала в будущем на более сочные и жирные мишени, чем они. В перспективе, надеясь, что тупые особи польстятся на собственных хозяев-магиков. Каждая встреча с многосуставчатой нечистью заканчивалась целым ритуалом, в котором Ирэна безапелляционно выходила победителем. Она обрабатывала хищников магией и распаляла у верльвов голодный азарт к человеческой плоти, хотя Сермен мог поспорить, что случай в ущелье на пути к Вельвелле — это не последняя проба сколопендр человеческого мяса. Вполне возможно, что в горах Молочных Пик ползущим гадам неоднократно встречалась двуногая пожива. Верльвы противны и безобразны, вселяли самые негативные чувства человеку, а по Ирэне такого нельзя и сказать. Казалось, она могла привыкнуть ко всему и, наверное, больше, чем смогла выдержать серменова психика. Одно явно и конкретно — громадные насекомые-переростки ее не пугали! Либо девчонка хорошенько владела собой и своими нервами?

— Поспешим! Нам не помешает взобраться повыше! — Ирэна вернулась с козырька. — Мне знакомы несколько троп, по которым мы сможем выбраться на противоположную сторону гор… Конечно в горах очень холодно, но иного выхода я пока не вижу… — зоркие глазенки ее метались по бледной физиономии графа Коршуна. Его не знобило и не обливало потом, но выражение лица перекашивалось от вселенской усталости и боли. Холод. В жару он давно бы загнулся. Но если придется подыматься еще выше и ползти под еще большим напором снега и бушующего ветра, то кто его знает, может костлявая именно на высоте доберется до его грешной души? — Выдержите… Вы у нас сильный.

Сермен чуть не разрыдался. Вот дьяволенок!

— Я очень… устал.

— Отдохнете в Кроличьих лесах. Два дня перехода — это пустяки.

Он сжал

от бессильной ярости челюстями. Она что же это издевается над ним? Не видит, сучка, в каком он состоянии?

Девчонка прищурила глазки, по желвакам Сермен не трудно догадаться, о чем он там думает и какого мнения о ее решениях.

— Порталы заблокированы, иначе магики давно б на нас вышли, значит, добираются до этих мест своим ходом — пешком. Бессмертные рано или поздно возьмут Вельвеллу под свой контроль — это тоже вопрос времени… — она молниеносно переменила тему, — если мы будем и дальше медлить, то снова попадем в казематы крепости. Вы и я! Теперь с вами обращаться будут по-другому… Теперь с вами, граф Коршун, вряд ли станут панькаться и разсусоливаться! Вам доходчиво понятно и ясно?

— Яс-сно.

— Тогда будьте добры — не паникуйте! — резкий ее голос.

Явно я поторопился, когда с медальончиком в руках побежал ее спасать?

— Всю свою злость выскажете потом, господин Коршун! — она протянула ему руку помощи.

Он с гримасой недовольства принял ее, какая, в сущности, разница, только б выбраться с этих проклятых гор!

И снова они карабкались на скалы. И снова Сермен взбирался по камням и обледенелым расщелинам. Обходя крутые места и такие же неприступные карнизы, Ирэна и сама понимала, хорошенько осознавала, что не всесильна, что внутренний дар имеет свойство исчерпываться, накатывать на мышцы и сознание болезненным, неприятным откатом. Если и она свалится с ног, то их беспомощные тела загрызут верльвы, плотным рядом сопровождавших их на безопасных расстояниях. Меньше возни и пачкаться архимагам. Сермен не сомневался, в Мейдрин уже успели отослать дальнокрыла с вестью о подлом героизме Начальника Тайной службы и в письме его не забыли расписать в самых осуждающих, провокационных ракурсах. Изменник! Шпион! Лесторский угодник! Зачинщик бунта и, конечно же, виновник смертей.

С такими обвинениями и поставленным диагнозом долго не живут, бессмысленно возвращаться в столицу, на ультиматумы Ордена Северных Магов не посмеет перечить и герцог Альвинский, не то, что Академия Магов Мейдрина, побоятся ссориться и идти войной против Ложи Бессмертных. И нет никаких сомнений, что хорошенько все, взвесив, Академия, станет на сторону Вельвеллы. Маги всегда поддерживали магов! Торговая Ассоциация поведет себя той же манерой, что в ситуации с Лестианом Торманом — заткнут рты и станут ждать развязки. Орден Вельвеллы в своей правоте ни с кем не станет церемониться, если с кем-то не сможет договориться и завлечь на свою сторону — просто-напросто припугнет, но своего добьются. Итак, господин Сермен Коршун — вы стали изменником и бунтарем, с чем незамедлительно вас и поздравляем!

Он обречен! Он собственными ручонками вырыл себе глубокую могилу, а Ирэна, в том случае, если он вздумает встать у нее поперек дороги, прикончит его и завалит камнями, в любом из ущелий Молочных Пик.

Они добрались до широкой расщелины. Наверное, здесь некогда тянулся каменный уступ с входом в пещеру, но сейчас он был обрушен и завален огромнейшими валунами, россыпью громоздких булыжников, а сверху привален мелкими сугробами снега, местами подтаявшего в ледяную корку. В слабых отблесках солнца из-за серых туч, Сермен рассмотрел предстоящий им маршрут: восхождение на крутой карниз и карабканье на противоположный край, — от столь невыполнимой задачи сердце замирало и учащено билось в грудной клетке, граф приложил к боку дрожащую руку, переживая холод и предстоящие нагрузки. Оказывается пройденный путь — это ничто, по сравнению с тем, что ждало их через парочку минут. Может сдаться? Не лезть на рожон с природой! Не геройствовать до сумасшедшего предела и не испытывать судьбу на прочность? Сдаться на милость магикам и потребовать законного расследования? Списать в последний момент все на Ирэну, мол, дьяволица взяла да охмурила! Окрутила чарами и заставила под магическим контролем совершить измену.

— Чего замер?! Плететесь, как… — Ирэна проглотила едкую фразочку…

— Эй, Коршун! Коршун, продажная морда!! — Эхом разнеслось с гребня соседней горы, и в окрике было столько презрения и злобы, что сердце Сермена опять отчаянно затрепетало.

Он подскочил на камне, оседая тут же на скользкий окатыш, всмотрелся слезящимися от солнца и ветра глазами на горный ландшафт — на противоположном уступе сгруппировано стояли маги — ударный отряд. Коршун с точностью увидел среди десятка охотников и хорошо знакомого Герна Курта. Именно тот, и никто другой, имел удовольствие пообщаться с начальником Серой Башни. Сермен подался к разверстой пропасти, ожидая продолжения беседы, на плечо упала крепкая тонкая ручонка, а до слуха долетел железный шепот:

— Осторожнее! Возможна ловушка! Этим гадам нельзя верить… точно обманут.

И уже Курт с холодным весельем продолжил:

— Быстро ты с нею спелся, — далекие фигурки магиков почти не двигались на уступе, но от этого Сермену не было безопасно и комфортно. Голос, усиленный магией эхом звенел в ушах. — Чем она, стерва, тебя купила? Сколько, гадина, заплатила за измену? Или вам, господин Коршун, в столице продажных девок мало? Жалость пробудилась?

Кровь стыла от жгучего презрения. От яростного гонения. От правдивых, но и безрассудных осуждений. Аллон всемилостивый, насколько грязно и противно они умеют ненавидеть?! Насколько быстро они умеют перевоплощаться в злобных недругов и презирать! Они нисколечко не оставляют ему шансов на возврат… на коротенький путь к реабилитации.

— Да, господин граф, чтобы увидеть истинных друзей и врагов, иногда требуется не абы, какая лихость и самопожертвование… но теперь, когда вы переступили черту равновесия и оказались по мою сторону, вы, наверное, четко определили для себя, с кем имели до этого дело? — саркастически полюбопытствовала Ирэна, нависнув над ним пиком осуждения.

Да будь, прокляты магики! Да будь, проклята эта стерва!

А на той стороне легкое волнение в шеренге бойцов — зашевелился Курт и его подручные, смазанные движения и нечеткость картинки, благо соратница Сермена была начеку.