Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
Подмастер и не заметил, когда погнал жеребца в галоп и уже на крутом повороте, когда узкоколейка, дугой завернув, руслом слилась в главный Северный тракт, Родж натянул на себя поводья, а конь, заржав, заскакал к левым придорожным кущам и выступающим ельникам.
Родж сместился в седле, чтобы избежать встречи с колючими ветками "скрипучей" ели и ахнул, когда напоследок иголки прошлись по заросшей щетиной щеке. Выругался. Перевел лошадь в мелкий аллюр и, вытерев тыльной стороной ладони кровавый росчерк, осмотрел пейзажи. Темно. Лес в этом районе отступал, показывая неимоверные просторы, и вздымающие справа, впереди, холмики. Плоскогорье он удачно миновал, дальше дорога протекала по легким бугоркам, скорее результатам снежных осадков, а также метелей. Несколько минут на открытом месте и за уши уже щиплет, Родж на уши натянул вязаную шапочку —
— Пшел! — он ударил по бокам, норовливый жеребец заклацал зубами. Ого, еще чего доброго укусит! Роджек, каким бы он любезным не был, но останется мастером своей профессии: скупщик, он и в Черном лесу — скупщик. Генетический пройдоха! Всунет средней руки товар, а сдерет как за полновесный изумруд.
Лес отступил по бокам северного большака. Куда ему ровняться до мейдринского Северного тракта или даже Южного, но слава Аллону, хоть такой есть, он представил, что б было, если ему пришлось пхаться через сплошные кусты и ельники. Вот то дорога! Не позавидуешь.
Чуть заметный наклон в горку и Родж отметил, что дорога пошла в холм, некрутой, но малоприятный, копыта скользнули по обледенелой корке, слегка провалились в промоине.
Родж аж извелся, пока выбрался на злосчастный холмик и решил съехать влево, малость передохнуть, тут-то и начались непредвиденные неприятности. Подлесок встретил его приветливо и с разноголосой суетой. Это показалось храмовнику добрым знаком, тишина — вестник ловушки или засады. И нет разницы, кто тебя подстерегает двуногий зверь или четвероногий хищник, от этого противник не становится слабее и менее опасным.
Он только присел над дорожной торбой, как накатила ментальная волна, слабая, но отчетливая, будто отголосок контакта-связи. Чей-то разум старался достучаться до соратников… сородичей?
Он так и остался стоять, парализованный нахлынувшими чувствами, руки незаметно легли на рукоять меча. Разбираться долго не буду! В этих краях не до вопросов.
Жеребец сорвался с привязи и галопом ускакал в сторону поселка, Родж проваливая по колена в сугробы, минут десять бежал ему вдогонку, а потом, плюнув, возвратился к торбе, пока еще какая-нибудь сволочь не утащила его провиант. Ругательства стихли с его уст, а опасения лишь покрепчали. Вместе со звоном ментального зова, в голове заскакала невеселая, но отчетливая идея собраться и сходить в разведку, выяснить, кто просит помощи. А так настойчиво взывать могло только разумное существо.
Заглатывая на ходу ломти хлеба и копченого мяса, Родж побежал на контакт, чувствуя его все сильнее и сильнее.
Поселок лежал в плоскогорье, а сами горные края выступали по правую руку, мелкими заснеженными пиками — куда им до Откосых гор, да и не горы то скорей, а всхолмья раздробленные частыми землетрясениями.
По словам Роджека до Рудень, где располагалась Гранитная Балка седмица конной езды, а пешком — и то все две. Полмесяца.
За придорожными холмами ему пришлось миновать заброшенные и закиданные снегом поля, с вершины одного из холмов почудились крыши Вольного, но некогда было останавливаться, мысль закружилась вокруг Эвелин, может зов, имел связь с нею, может, их карета с эскортом затерялась за поселком, и теперь путники просят помощи? Напал лесной зверь? Все могло случиться в Приграничье Свергилля.
Бег — быстрый шаг. Бег — и снова быстрый шаг. Появилась легкая отдышка. Он закинул перевязь меча за спину и закрепил на руке, что б не мешали ножны бегу. Еще час бега. Поля ушли в низовье, и открылась широченная ветвь реки, Родж аж замер с разинутым ртом. Явно Эвелин и конвой сюда б не занесло, тогда, кто посылает в округе ментальный зов? Он уже не был уверен, что должен в такой спешке разбираться с подмогой, может, похлопочет рать Вольного? Есть же у них сквайры или дружина? Не без мужиков же они живут в поселке? А если в Вольном нет чародея, тогда кто услышит зов? Ясно, что никто. Одна проблема за другой.
Родж на спуске замечает старые, припорошенные снегом человеческие следы, не сегодняшние, но как минимум однодневной давности. Следопыты или охотники в поселке точно есть. А в округе ни суеты. Может, схоронились и ждут в береговой линии, заросшей леском? Кто их умельцев знает?
Но
храмовник без препятственно и без сюрпризов выскочил на лед и никто не всадил ему прицельного болта или стрелы, мертвенная тишина, даже лесная живность и та попряталась. Ох, не к добру, то все, не к добру. Меч оказался снова в его руках, готовый к бою, он с опаской ступил на лед и побежал, собрался выбраться на середину и брать к западу, на постоянный ментальный трезвон, но эхо ломающихся сучьев и хруст снега, остановил его и заставил броситься в снег. Вжаться в сугробчики, добираясь к прочному, льду и проклинать себя за своеволие и не осторожность…Сначала одна ужасная, четвероногая тварь вылетела из чащи, а за ней следом вторая, более мощная гадина летела, не отставая к западу, тоже торопясь на клич. Родж захлебнулся ужасом, не может быть? Он шел на помощь этому… этому зверью? Но зов не умолкал, настойчиво бил по сознанию. Или это противники? Агрессоры? Может и так. Тогда кто оборонцы?
Родж припадая к снегу, бежал к противоположному берегу и нырял, обдирая руки и лицо, влетел в сухощавые, бледные заросли очерета. Ползком к месту контакта. А может плюнуть на все и повернуть обратно?
Душевная и сознательная борьба.
Ах!
Он дрался скачками, подступая к развороту и петли широкой реки, тщась представить себе, что же увидит там за поворотом? И уже обогнув стену вербняка, увидел. Увидел и обомлел.
Бойня!
Людей в ней и в помине не было!
Бойня тварей! За что и почему? Что они не поделили такого ценного в мире эльфов и людей? В мире гномов и троллей? Сложно не только сказать, но и подумать.
Те двое спешили на помощь четверке, такой же чудовищной нечисти, а на тех налетали горбатые волки и мохнатые мрази — аборигены, ни чем не схожие на человеческие существа. Гоблины. Со стороны левого берега срывались грязно-алые петли волшбы, пытающие достать четверку оборонцев. Родж отчетливо расценил позицию тех монстров и тех — в устье реки.
И сошлись две недюжие силы!
Родж предстал перед дилеммой, как поступить?
А тем временем на реке Сорке развязывалась кульминация титанического боя…
"241 год правления рода Альвинских, летописец Алькир Черствый, двадцатый день пути. Мы за Граниткой. На пути к озерам Серебряный и Охотничий. (Медь — Медная Рудня, видна уже во всей своей красе). Горы высятся стеной. Страшно и подумать, какая дорога нас поджидает в тех узких щелях, которыми Рейван именует горные тропы? Сейчас, в трех днях пути от предгорья Рудень, как никогда познаешь, насколько глупыми и абсурдными считалось согласие на марш до Драконьего Позвонка, а тем более и до Одноглазой Башни. Какие гоблины? Достаточно "колючих" морозов. А сезоны убийственных метелей были на носу. Помоги и спаси нас Аллон! И я обещаю, больше никогда так не рисковать своей жизнью, ради призрачных надежд!..
…Кстати, следует описать тот момент, как мы выехали из крепости Гранитной Балки, ясное дело без приключений не обошлось…
…Лучистое утро на дворе, морозец берет за щеки и суета на плацу форта со стороны кажется вялой и сонной. Рейван, как и обещал, поднялся с первой утреней серостью, стал вместе с Волчарой, Крученем и Рыжиком собирать вещи и провиант в дорогу. Да в придачу снаряжение в горы. Сурок пошел договариваться насчет лошадей. Я тогда и не понял, что дальше к Драконьему Позвонку нам предстояло топать на своих двоих, без седла и экстремального галопа. Сообразив насчет кардинальных новшеств в предстоящем пути, я тут же отправился искать Рейвана, жаждя хоть каких-то объяснений. На плацу старший распорядитель Шевель дрючил арестантский штат под ухмылочки сержантского состава, а солдатня-охранники с арбалетами и мечами наизготовку, щерилась под морозными лучами, рассредоточившись по внутреннему периметру. Ничего страшного в том мероприятии не виделось, сволочь подколодная каждую секунду должна знать и чувствовать, кто в Гранитке бог и господин и кого им раболепно велено слушаться. Но я хорошенько помнил вчерашнее обещание капитана Рогвика подсобить живой силушкой на самом трудном этапе похода, а тут на тебе, муштра, неразбериха с лошадьми и еще как-то следовало объясниться с командиром Рейваном о пополнении штата команды. И кем? Арестантскими душами! Я чуял, носом чуял, что назревал утренний, сумасшедший скандал. Необходимо сначала найти общий язык с ветеранами отряда и уже потом, брать инициативу в свои руки, но что поделаешь, пришлось работать задом наперед, импровизировать на ходу.