Чтение онлайн

Барс в смятенном недовольстве рыкнул и зашлепал от скулящего сородича к притихшим Рысю и Рику, те вполне организовано и спокойно наблюдали за местностью, словно инцидент с Недомерком их вообще не волновал, — и правильно, нечего лезть на рожон. Их интересовало, наверное, другое, почему мы ждем боя, а не бежим к поселениям людей, проблемы и заботы двуногих — это не хлопоты гризолоидов. Лентяй со Злым от ожидания всю кору в лесу сгрызли, небось, от переживаний всю дичь распугали на сотни миль?

Вожак хранил тишину, втянул через ноздри морозный, насыщенный влагой воздух, приятный и девственный, без примесей магии и посторонних, свойственных цивилизации запахов — первозданные ароматы. Нерушимая красота! Он различил в снегу длинные цепи ихних следов, проследил за ускользающими

к противоположному не крутому берегу дорожкам. Вон откуда должен появиться враг! Да, уж больно долго его нет? Не торопятся? Аппендикс Кроличьих лесов косой разросся на берегу, пройденном на срез гризолоидами. Лес возвышался с этого расстояния серо-черной полосой, изредка обнесенный шапками примерзшего снега. Если преследователи и тянулись за ними, то крались через глубокую чащу и вероятнее всего, дисциплинировано, без многозвучного шума. Значит, в их отрядах есть тот, кто может скрутить нежить в твердый кулак. Это ж надо — организовать оборотней и мохнатых аборигенов! Вожаки? Они самые будут опаснее клыков и когтей. Вожаки горбатых тварей и тупорылых существ. Их придется вычислять и моментально устранять. Отступление. Что у нас с отступлением? Барс резко повернул назад морду и первым делом заметил чухающего и тявкающего Недомерка, подонок косился на них да озирался вслед бредущему в снежных наметах лосенка. Ага, значит, одна жертва ускользнула мимо клыкастых пастей? Чудесно. Это стоило и ожидать. Любое существо стремиться к самосохранению. Хочет жить!

Захочет выжить — выживет!

"Барс они идут!" — оповестил Рик.

С достоинством вожак отвернулся от исчезающего в чаще подранка и увидел… хотя волна вони неслась далеко впереди того смрадного сброда. Чем ближе воинство нежити приближалось, тем нестерпимей становилось их слышать…

Барс узрел с острога клина противоположного берега-косы, призраками вынырнули сперва две горбатые твари, а следом: тройка голотелых, мохнатых созданий и… понеслось эхом многоголосое рычание, визжание и порыкивание с ревом. Треск ломающихся ветвей и хруст промерзлого снега. И вот уже с недр берега выскакивают с десяток дикарей, а рядом оборотни, скачущие волнистыми скачками — уродливо до тошноты. Сколько их? Да сколько же?..

Два десятка? Три… Четыре… Пять…

Рик просчитался. За ними вдогонку отправился весь мерзопакостный лагерь. Прекрасно! Получается здесь на этом льду, на устье реки, погибнет вся та собравшаяся на границе Кроличьих лесов банда. Лучше и не могло быть!

"За мной!" — азартно с приливом адреналина рычит Барс. — "Сейчас мы их встретим!"

Мы получили прекрасный шанс расквитаться с людьми. Мы им и воспользуемся. Теперь нами никто не будет манипулировать. Теперь я довожу истину до гуманного результата — дайкины получат время и организуются к скачущей галопом беде, кто-то должен их оповестить? Только кто?

Недомерок? Нет! На этого истукана нельзя положиться, а другие нужны здесь, на поле боя. Тогда кто? Вызывать Лентяя и Злого? Это, пожалуй, последний шанс.

Барс отдался ментальному контакту. Направил на связь всю свою немалую силу. Рик, Рысь и Недомерок бежали рядом, а Барс искал удобной позиции для встречи с врагом. А в эфир летели его команды-приказы:

"Лентяй! Злой! Мы на устье… идите… на устье реки… торопитесь… берите маршрут… маршрут…"

Едва слышный хруст под ногами, под тяжестью его тела — тонкий лед. Здесь еще вода недостаточно промерзла и способна провалиться под весом его и сородичей. Это удача? Для них — да.

"Стойте!" — команда для Рыся, Рика и Недомерка.

Рик уже затормозил, услыхав слабый хруст под когтями.

"Давай назад! Здесь их и встретим!" — Барс скользнул по сородичам.

Готовы! — дождемся самых смелых, чуть отступим. Смелые всегда летят вперед, поведут за собой боязливых и неуверенных. Тогда и захлопнем западню.

Лучшего плана и не придумать.

Рычание и повизгивание.

Барс не сразу определил, кому принадлежат те звуки, а когда уловил надвигающееся эхо, в который раз поразился. Вопли издавали гоблины, а горбатые твари неслись с низким рыком. Так скулили и визжали их хозяева.

Лавина наступала!

"Начнем бой, мои верные воины!"

"Начнем" — подытожил ощетинившись Рысь. Рик захрустел снегом.

И тут снова Недомерок…

…защелкал оголодало челюстями.

Боги сего мира, неужели он умудрится выжить после такой схватки? Неимоверный груз на мои плечи! Стаю…

Щит Свергилля!

Лестиан наполнил пригоршню колючим снегом, пальцы свело, он вкусил белых хлопьев, покатал на языке таявшие быстро валики, утоляя жажду. Работа изнуряла, а работодатели особо не беспокоились о его здоровье и нужде. Отлить и то под конвоем. Под конвоем и под насмешки. Чем дольше они торчат в этом проклятом и безлюдном краю, тем бесцеремоннее и похабнее становились его надзиратели. Лестиан с удовольствие прикончил бы каждого из них, потом по возможности воскресил, будь на то его воля, и снова умертвил. И проделывал те жестокости до тех пор, пока душа и сердце князя не успокоились, и не унялась жажда мести.

— А почему это наш милсдарь Лестор остановился? Работа еще не закончена. Тянем, плетение по периметру и не отвлекаемся. До сумерек должна, готова новенькая защита. Мессир Сордин лично обещал проверить. Спеши, князек, а то снова окажешься в клетке. Верховенство не пожалует!..

Плевать я хотел на ваше Верховенство! И на вас в том числе!..

Забота о щите вытягивала все силы, высушивала все жизненные соки, он держался на одной ненависти и злобе. На том, что бесконечно двигало им в борьбе с Орденом. Что понукало бросаться в сумасбродные авантюры ради мести. Ради вендетты за детей и Гвинет. Ради собственных не завершенных целей и планов. Ради выброшенных на ветер лет и сил молодости. Узлом, обматывая врожденные способности и умение во благо слепящей цели — навеки разрушить осиное гнездо фальши.

От шеста к шесту. От одного артефакта к другому. Пронизывая отмеченную магиками площадку магической энергией. Ах, если бы не охранные защитные заклятья, наложенные на его дар, он сию же минуту обрушил на расхлебанных конвоиров весь гнев внутреннего источника, но куда там, Верховенство Ордена в таких вопросах щепетильно. С врагами Ордена архимаги бесцеремонны и крайне осторожны. С такими пленниками как Лестиан Торман они серьезно внимательны и обходительны в расчетах безопасности. Естественно Лестор пытался достучаться до глубин дара, но обложенный печатями контроля — лишь жадно хватал ртом одуряющий, свистящий ветер. Повиновение. Как не горько заключить, но он попал в ловушку, теперь осталось выжидать. Ждать удобного случая на кардинальные меры.

— Что-то он уж больно еле-еле шевелится? — послышалось от костра за скальной глыбой, магики Вельвеллы грелись и варили крепкий душистый чаек. Лестиан поминутно принюхивался и жадно глотал слюни. Изверги!

— Ты захотел его пожалеть? Предложить место у костра?

Лестиан на секунду застыл у шеста-стержня, точь-в-точь похожего на отражатели портальных источников. Что это он слышит, у его бывших визави, вдруг проснулось сочувствие?

— Ага, и в придачу налить чайку с коржиками, пускай снег, жрет, сволочь! — с жестокой иронией заметил третий напарник.

Лестиан поспешно отвернулся, пряча не менее жестокую гримасу, ох, если б только слабенькую, крохотную возможность, он бы им показал, круто повернул события в нужное русло.

— Гляди, по-моему, закипятился?..

— Так чего ждешь, давай разливай!

Забряцали кружками, зашуршали мешком, Лестиан чертыхаясь в душе, побрел к следующему шесту. Изверги! И после этого их еще не ненавидеть? Как после такого издевательства к пленному их любить и уважать? Жалеть?

Уже на полдороге, когда легкий, чуть намеченный ранним, зимним вечером сумрак стал накрывать окраины Дальнего Севера, Лестиан почувствовал нечто странное в сознании и донельзя знакомое. В глубине в самом сердце, а также горячей волной снизу живота, накатило необъяснимое ощущение отрезвляющего тепла, а вслед — невесомой легкости. Он парил на бескрайних просторах Свергилля, будто перина. Будто взлетающая ввысь и парящая в пучинах ветров легкокрылая птаха.