Максим
Шрифт:
В палатке Максим своим вторым зрением рассмотрел лицо девушки. Затем облегченно вздохнул. По сравнению с исцелением изъеденной кислотой плоти, этот случай был для него почти мелочным. Почти. Но времени было мало. И мешал гуляющий по крови алкоголь.
Через пол- часика начнем, - пообещал он девушке, выходя из палатки.
Максим обошел поляну и по залитой лунным светом тропинке вернулся к Лысой горе. Пейзаж был фантастический. Сосны на окружающих горах в зависимости от освещенности их лунным светом казались и черными, и серыми, и голубыми и зелеными. Россыпи звезд украшали безоблачное небо. А внизу, под скалой, в темноту спокойной воды вливалось серебро воды перекатной.
Юноша
– Тоже любуешься, - прервал его медитацию Патрик, без приглашений присаживаясь рядом.
– Да, красиво. Но знаешь, -вдруг посчитал необходимым рассказать Максим.
– Это так себе. Нам природа приоткрыла вооот такусенькую щелочку в этот мир. Мы же не видим ни инфра, ни ультра, ни магнитных полей, ни электрических. Ты не представляешь, что это за феерия!
– Ты видел, правда? Знаешь, сегодня, когда ты упал, я думал, что… если сегодня должно кончиться, то именно так. Падение, вспышка, и всё. Но, видимо, еще не все, правда?
– Наверное, если я живой.
– И все же кто ты? Люден?
– Нет. Наверное, нет…Не знаю. У Стругацких как - то проще. Или сложнее, не знаю. Но как только узнаю, тебе по секрету расскажу. Ну а сейчас пойдем. Ты чего здесь один, кстати? Чего Валюшу кинул?
– Ай, чего пристает - "Прочитай еще да прочитай еще?" Как попка какой, все читаю и читаю.
– Ну, а если ты ничего другого не предпринимаешь.
– Ты что, она не такая…
– Приведи сюда, покажи эту красоту и хотя бы обними. Может, и найдутся другие темы.
– Знаток! А если по морде в ответ?
– Ну, как в том анекдоте - " иногда случается и по мордасам".
В палатке Максим решительно взялся за дело. Очень скоро его лучи стали пронзительно - яркими. Но лечил он сейчас небольшой участок девичьего лица, поэтому всё остальное в палатке оставалось в полумраке, ну, словно кто- то светил фонариком в одну точку. И боль исцеления была не столь обширной, не достававшей до мозгов - остро жгло пальцы и до локтей ломало руки.
– Ну, до утра справимся, - обнадежил Макс девушку, выходя на "подзарядку" и отдых.
– Если хочешь, можешь заснуть - мне не помешает.
– Придумал! Я и сейчас с тобой…
– Нет, побудь. Надо спокойствие. Пусть закрепляется…
Конечно, он соврал. Просто не хотел. Да и чувствовал, знал - у входа сидела Кнопка.
– Ну что? Ну как?
– шепотом поинтересовалась она.
– Всё путем, - также шепотом сообщил Максим, вновь направляясь скале.
– Так что, уже всё?
– семенила рядом девушка.
– Нет, сейчас передохну, и опять. До утра. Но вылечу.
– Совсем - совсем?
– Ну да. Только оно как сказать…ну, совсем разгладится, еще денька через два. Нерву привыкнуть надо будет, чтобы не тянул.
На скале обнявшись сидела парочка, вставшая и двинувшаяся им навстречу. По сконфуженно - ликующему взгляду Патрика Макс понял, - шутливый совет пошел на пользу.
– Мне надо немного "подзарядится". Извини, - стянул с себя майку Максим и закрыл глаза.
– Нет, ничего, что я тебя раньше… - и вдруг замолчала девушка.
Уже когда он поднялся, кнопка задала неожиданный вопрос.
– Макс, скажи, ты помнишь ту нашу прогулку?
– А, "танец цветов"? Конечно.
– А потом?
– Потом я убил пса, - помрачнел юноша. А что?
– А потом?
– Потом
я провел тебя, и мы разошлись.– Нет, а до этого?
– До этого… А, ну я попросил у псины прощения.
– Да, вздохнула девушка. Скажи, а помнишь, как мы первый раз готовили яичницу? Ну, когда нас оставили одних?
– А, это когда боялись газ зажигать и спички привязывали к карандашу, чтобы не обжечься? Да, а что?
– Нет, ничего. Это всё- таки ты. А то я вдруг подумала, что это не ты.
– Это почему- же?
– У тебя на спине шрам был. Я же помню. Потом нос… Помнишь?
Ещё бы не помнить того яркого впечатления. По гарнизону бродила большая добрая дворняга. Ребятня любила ее гладить чесать, в общем, делать то, что во все века делали дети с собаками. И эта псина безропотно сносила все, иногда и не совсем приятные проявления детского дружелюбия. Максим в детстве обожал возню со всякими четвероногими друзьями. И вот однажды, в порыве добрых чувств, он притянул голову псины вплотную (нос к носу) к своему лицу. Ну, как для поцелуя. Стоявший рядом не большого тогда ума дружок Борька взял да наступил в это время псине на хвост. Болевая реакция была предсказуемой и Макс с рёвом, держась за нос, кинулся домой. К счастью, все обошлось - пес куснул не со зла и несильно. Но мелкий шрамик на правой ноздре оставался.
– И вот здесь был шрамик - легонько провела по левой щеке юноши Кнопка.
– Иринка, успокойся. Неужели ты не понимаешь, что если я могу вот такое, как у Наташки, поправить, то себе такие мелочи не смог бы?
– Не подумала, - облегченно улыбнулась девушка.
– Ладно, иди, чудотворец. Я буду ждать здесь - не терпящим возражений тоном заявила она, оставшись у входа.
Перед продолжением Максим попытался обдумать слова Кнопки. Затем, вспомнив, сколько других шрамов и отметин бесследно исчезли, махнул рукой. Может, при полном восстановлении все эти э…э…э дефекты и исчезли, - догадался он и вновь взялся за врачевание.
– Теперь спать, спать, спать, - убеждал Максим девушку, когда за палаткой начало светлеть. За сегодня- завтра пройдет совсем. Ты только не обращай пока особого внимания. Пусть проходит. Я уезжаю послезавтра, забегу посмотреть. Подаришь фотку, хорошо?
– А ты, - уже засыпая, поинтересовалась Наталья.
– Тоже спать?
– Я возвращаюсь. У меня еще одно дело. По дороге отосплюсь. Скажи ребятам, чтобы не переживали. Спи!
Выйдя из палатки, Максим чуть не споткнулся о свернувшуюся клубочком Кнопку, уснувшую на своем посту. Осторожно взяв на руки, он занес маленькую девушку в палатку к уже спящей исцеленной, укрыл и благодарно поцеловал в прохладную от утреннего горного воздуха щечку. Не как маг и волшебник, а как юноша, может даже, как мальчишка.
Глава 50
– Я почему- то думала, что ты придешь - улыбнулась с порога Анастасия. Заходи- заходи. Когда пошли эти разговоры, что это ты, ну с Пушкой, с её мамой, со Стервозой, я подумала: А почему и нет? Если такое может, обязательно придёт. Но ты не приходил, и я решила, что ты просто такие… болезни не лечишь. Присаживайся, сейчас будем пить чай.
– Некогда, честно, некогда, - осматривался Максим. Ему было стыдно и неуютно. Серая жизнь девушки отложила и серый отпечаток на квартирку. Жила она со старшим братцем - прапорщиком, пропадающим дни и ночи в казарме. Фотографии рано умерших родителей стояли в стекле старого буфета. Маленький шкафчик, узкая девичья кроватка с распятием у изголовья, книжные полки. Столик, рядом - старинный торшер, мягкий стул. Скудность обстановки делала Досовскую комнату намного просторнее.