Люфтваффельники
Шрифт:
В училище полковник не появлялся очень долго, но его отсутствие никого не особо тяготило и совсем не волновало, ибо: «По труду и награда!»
74. Канал правительственной связи
Поступив в военное училище, буквально с первых же минут мы испытали острый приступ лавинообразного шока от ошеломляющего давления и всевозможной муштры, от бесконечных занятий и «бестолковой беготни», которые обрушились на нас — «зеленых» и несчастных, словно серия сокрушительных и безжалостных цунами на песчаный пляж с хрупкими бамбуковыми домиками.
А именно: многочасовые строевые занятия, непривычная и неудобная форма одежды (одни сапоги и портянки чего стоят), безразмерный
Это уже много позже, мы привыкли «на автопилоте» приспускать голенища сапог «гармошкой» при очередном посещении туалета по большой нужде. Или могли позволить себе неспешно посетить уборную, загодя переобувшись в легкие тапочки.
И все эти сомнительные удовольствия, да еще на фоне железной дисциплины, полного отсутствия личного времени, занудных придирок и бесконечных обидных подгонялок со стороны отцов-командиров, упражняющихся на нас в своем убогом остроумии и сержантов, которые пытаются самоутвердиться, выделившись показным усердием и служебным рвением из лысой и ушастой безликой серой массы. Старались оправдать «высокое доверие», куда деваться?! Старались-старались, пока не нахлебались «адекватного» ответа и не притихли, хвостики свои смиренно поприжавши. (это уже другая история)
Так вот, исключительно на фоне всего этого и многого другого, а также из-за оторванности от родных и близких, каждый из нас испытал щемящее чувство невыносимой тоски по родному дому, родителям и близким, а также периодические приливы удручающей ностальгии о прошлой жизни.
Т.к. в те стародавние времена (80-е годы прошлого века) такое чудо как обычный ныне мобильный телефон еще не был изобретен, то в казармах училища ВВС над тумбочкой дневального висели старинные аппараты времен зарождения телефонной эры как таковой. Глядя на эти громоздкие и фундаментальные (в прямом смысле данного слова) образцы телефонных аппаратов, достойные занимать центральное место в музее ретро-техники, создавалось устойчивое впечатление, что при изготовлении конкретно именно этих образцов телефонов, принимал непосредственное участие сам Александр Белл. На правах прародителя самого вида телефонной связи, не иначе.
Аппараты представляли собой убого-кондовую конструкцию с корпусом из тускло-блестящего металла, с неподъемной трубкой (удобно вместо гантели использовать, коротая время на тумбочке дневального) и вечно заедающим номеронабирателем. Слышимость в трубках была настолько отвратная, что проще было докричаться в открытое окно до Луны, чем позвонить в соседнюю роту и внятно разобрать фамилию твоего собеседника.
И самое гнусное — звонить по этим телефоном можно было лишь внутри периметра училища ВВС. Все, приехали! За пределы колючей проволоки, данный вид связи не удосужился протянуть свои длинные «медные руки». Облом!
А так хотелось услышать родной голос и поделиться первыми впечатлениями от увиденного и «пережитого», возможно даже просто поплакаться и услышать в ответ обнадеживающие слова поддержки от мамы или строгое напутствие от папы или… Даже, нет, просто услышать теплый голос родного и близкого тебе человека… Особенно, нежный голос любимой девушки! И жадно слушать, слушать, слушать, абсолютно забывшись на время вашего разговора, что между вами огромные расстояния, что она где-то там — в беззаботном прошлом, а ты где-то тут — в отвратном настоящем… И постепенно отвлекшись от суровых реалий казенной жизни, незаметно проваливаться в блаженную нирвану сладких грез, завороженный и убаюканный ангельской музыкой прелестного голоса.
Ага, сейчас?! Держи карман шире! Возможность гарантированно поговорить по телефону могла выгореть лишь при очередном увольнении в город (которое надо еще заслужить) и то с ближайшего междугороднего переговорного пункта…
а так хотелось сейчас! …а лучше — в любое время…Давно известно, что разум, заключенный в строго ограниченные рамки, за высокие заборы и прочные границы, обязательно найдет лазейку! И мы находили.
Самовольные отлучки на тот же междугородний переговорный пункт — не самый лучший вариант! Слишком рисково! Шанс «залететь» и попасться патрулю или любому праздношатающемуся офицеру из враждебного училища, размещенного на территории военного гарнизона (училища ракетных войск или внутренних войск) были очень высоки. А это гарантированный арест, с последующим продолжительным пребыванием в «уютной» камере на гарнизонной гауптвахте. Со всеми вытекающими последствиями, естественно. Поэтому наши парни стали активно прорабатывать и изыскивать менее «кровавые варианты». И нашли (пытливый ум всегда найдет лазейку)!
В кабинете у командира нашей 4-й роты стоял обычный и ничем неприметный телефон, но с выходом на город. Аллилуйя! Прочная железная дверь с простецким замком не стала для нас преградой, и первый месяц любой желающий (после убытия дежурного офицера домой, естественно) мог беспрепятственно звонить себе домой при первом же душевном порыве и маломальском желании услышать родные голоса.
Затем календарный месяц неожиданно закончился. Так всегда бывает, как оказалось весьма некстати. И разъяренный (скорее всего, «взбешенный» более точно характеризует текущее состояние пошатнувшейся психики нашего ротного отца-командира) Володя Нахрен с выпученными глазами, разбрызгивая желчь, кислоту и яд во все стороны, хаотично метался перед монолитным строем роты, гневно потрясая толстенной пачкой телефонных счетов за бесконечные услуги междугородней связи.
Чего греха таить, т. к. несанкционированный «переговорный пункт» 4-й роты работал бесперебойно и весьма напряженно, то и счет за междугородние переговоры был просто запредельный. Суммарная стипендия личного состава всей 4-й роты (144 курсанта) едва-едва покрыла его внушительную цифру, скрупулезно посчитанную и записанную в графе «Итого».
Дабы исключить подобные сюрпризы на будущее и надежно перекрыть «канал утечки информации» (даже не канал, а каналище), Вова Нахрен пошел на радикальные меры. Он сменил дверной замок на супермега хитрый и стал носить ключ от своего кабинета у себя на груди, повязав его на кусок прочной бечевки. Могу поспорить, что капитан Хорошевский ложился спать с ключом на шее, а также принимал душ, ванну и прочее. А по ночам тревожно просыпался в холодном поту и с громкими криками, нервно ощупывая свою волосатую грудь на предмет наличия «золотого ключика». Счета за телефон воистину были золотыми! Еще парочка таких квитанций и можно смело покупать машину! (кроме шуток)
Итак. Дверь закрыта, капитан Нахрен пообещал лично повесить за яйца всех и каждого, чьи города — малая родина то есть, совпадет с цифровым кодом на телефонных счетах. К тому же, суточный наряд, который допустит проникновение «неустановленных лиц» в канцелярию роты будет образцово-показательно задрочен и бессменно провисит на тумбочке дневального до полного погашения счетов за телефон. Дела?! Но, общаться с домом, ой как хочется, связь поддерживать, быть в курсе последних событий.
Это же как пуповина, нельзя ее рвать! Тонкие невидимые ниточки, связывающие нас с родными и близкими, всю жизнь за нами тянутся, где бы мы не служили, куда бы не поехали. Это и есть — родственные связи. И большая беда, когда они рвутся… неужели непонятно?!
Методом коллективного «мозгового штурма» и на основе бесценной информации, случайно добытой при несении суточного дежурства в штабе училища в качестве посыльных и дневальных по штабу, мы пришли к обнадеживающему открытию — телефоны в штабе училища ВВС используются весьма активно и плодотворно — фактически не замолкая, включая междугороднюю связь. Оп-па! Вот оно как?! Вот это удача.
Ротные умельцы, имеющие за своими юношескими плечами весьма полезный прикладной опыт радиокружков, полученный еще в «Доме юных техников», из старого разбитого телефона быстренько сварганили достаточно компактный переносной вариант: облегченную модель (трубка, номеронабиратель и два провода) — своего рода, прототип общеизвестной мобилы.