Лето 1977
Шрифт:
По всей видимости пятый стакан «вискаря» был лишним…
А вообще прикольно получилось. Получил удовольствие? Свободен! Теперь давай отрабатывай! Ну и ладно, ну и пусть, сделаем… зато было прикольно…
В общем, через два часа продемонстрировал ей в общих чертах композицию… А ещё через 15 минут, Люся впервые в истории планеты Земля попробовала под эту мелодию что-нибудь спеть.
Это был какой-то кошмар. Точнее слушался её голос кошмарно, когда она попыталась «порычать» низким тембром. Вместо металлического драйва из неё вылетало блеянье маленькой, напуганной, охрипшей
Через час самоистязаний, практически полностью охрипнув, она всё же поняла, что петь так не сможет, а поняв это — заплакала. Небеса рухнули на бренную землю…
Я попытался успокоить красавицу и предложил попробовать спеть простым, обычным голосом. Но та, была непреклонна — только металл, только хард-кор! Я включил на компьютере клип группы «Nightwish» композицию «Nemo».
— Вот смотри, тоже металл, тоже круто и поют «обычным» голосом. Кстати говоря очень напоминает твой. Тебе подойдёт, послушай.
Та сначала воротила моську, типа — «не хочу никакого «найтвиша», а хочу, как Arch Enemy — The Eagle Flies Alone!..» Затем, немного успокоившись и перестав плакать, она немного похныкивая и размазывая руками тушь на ресницах всё же соизволила посмотреть на экран…
Через полчаса, мы пили «шампусик» с «вискарём», слушали замечательную музыку, как она её теперь называла, и обсуждали нюансы проекта типа — «найтвиш». Поэкспериментировать у нас не получилась, из-за того, что супер-певица надорвала голос напрочь и теперь в основном молчала, слушая «телеги», которые задвигал я. Пела-то она, не так уж и плохо, как я ожидал. Голос у неё был вполне нормальный. Мимо нот сильно не мазала, особенно учитывая, что пела впервые.
— Конечно же, придётся немного поучиться и уже тогда… — говорил я, и пьяная красавица кивала своей головкой благодарно смотря на меня, типа — «Я на всё согласная…»
Тогда, я объяснил, что это только наброски, попросил представить вместо моего голоса свой, включил одну из музыкальных композиций, записанных мной недавно, подошёл к микрофону и спел. По окончании песни, не успев узнать, понравилось ли Люси композиция, меня схватили и потащили в постель. Походу дела песенка понравилась.
— Полностью аранжировать Вашу, — это я подчеркнул, — песню, я смогу дней за пять. Но, мадам!.. Дело в том, что я не волшебник, и не маг как вы. Музыканты народ хоть и не прихотливый, но бедный. И им тоже, как бы странно это не прозвучало, тоже хочется иногда немножечко покушать. Есть ли у вас бюджет? — проговорил я с одесско-еврейской интонацией.
— Странно, — прошептала осипшая мадемуазель. — Мне всегда казалось, что музыканты наоборот народ богатый.
— Богатые только те, которые музыканты наоборот, — скаламбурил я прописную истину.
Она начала одеваться. Я молчал. Пусть сама решает. В её деньги я лезть не собирался. Я, извините, не альфонс… не тот, понимаете ли, возраст уже.
— И сколько нужно платить музыканту? — задала она логичный вопрос.
— Если честно, то без понятия, но при условии, что
курс доллара прыгает… и если человек ещё и без постоянного заработка…Она вызывающе посмотрела на меня расчёсывая волосы.
— Ну?! — требовательно произнесла она.
— Точно не знаю, но по тонне на лицо должно быть нормально.
— Тонна — это тысяча, правильно?
Я утвердительно мотнул головой и разлил шампанское.
— А сколько в ансамбле должно быть музыкантов? — прошелестела она, беря из моих рук фужер с шампанским и не забыв добавить: — Мне виски ещё пол стаканчика плесни…
— Ну, — на секунду задумался я, — смотря какую музыку ты собираешься играть. Если мы будем делать, что-то типа «Nightwish», не считая Вас мадам, ещё 5 человек: ударник, бас-гитарист, два гитариста и клавишник.
— Так, — начала считать она. — Пять человек плюс ты художественный руководитель… десять тысяч долларов в месяц хватит?
— Кхе, кхе, кхе… — закашлялся худ рук. — На самом деле, хватит и семи, — решил я всё же умерить свои аппетиты до двух тысяч, включив джентльмена.
— Пусть будет десять, — решила она, — но музыканты твоя забота и с ними ты разбирайся сам.
— Хорошо, — согласился я и произнёс: — За нас!
Мы чокнулись и выпили на брудершафт.
— Это надо отметить, — сказала она. Поставила пустой стакан из-под виски и начала раздеваться. «Ё-моё… только ж оделись! Ну и деваха…» — пронеслось в голове.
Эх, давно я не брал в руки шашки…
На следующий день, я позвонил Гене — лидеру, таких же шалопаев, как и он сам. Всю свою сознательную жизнь он был рокером. Даже, где-то местами, хипующим полупанком. Всё это, было мне понятно, но настолько быть глобальным ра*** [1] в 45 лет, вот этого я понять, не мог. Отдых есть отдых, а дело есть дело. Всю свою сознательную жизнь он бегал от одной работы к другой. Как правило, устроившись на работу, он ходил туда несколько дней после чего понимал, что это не его и «забивал» живя по принципу — работа не волк в лес не убежит.
1
разгильдяем. прим. автора.
Единственное дело, на которое он никогда не «забивал» и которое являлось для него делом всей его жизни — была музыка. Вот что-что, а репетиции, он никогда не прогуливал, и не понимал тех, кто «забивает» на «репу», нещадно выгоняя их из своего коллектива. Я знал его уже лет 15, и меня он никогда не подводил. Именно поэтому, он был один из главных претендентов в новый проект.
— Алло, алло, — раздалось в трубке.
— Здорово, узнал? Как сам?
— Привет дядя Саша, норм, ты как?
— Тоже нормально.
— Что-то с графиком репетиций? — забеспокоился Геннадий.
— Нет, репетиции по плану.
— Хорошо.
— Короче, есть для тебя халтура. Пока на одну репетицию. Если не облажаетесь, возьму вас на постоянною работу. И даже денег платить буду.
— Денег? Денег, это хорошо, но за что? Что за работа? — голос его был заинтересованный и в тоже время удивлённо настороженный.
— Одной замечательной леди, захотелось петь в группе…
— Погоди, Сергеич. У нас в группе я же пою, — напомнил мне оболтус.