Летняя вьюга
Шрифт:
Юля недоумённо распахнула заплаканные глаза, уставившись на сибирячку.
– Сюда смотри. – "Хозяйка тайги" распахнула окно. – Что видишь?
– Ну, лес… солнце, гора… а что?
– Видишь, какой день яркий? Природа радуется, что вы с Дарёной эту пакость раздавили! Как во "Властелине колец"! А ты царевну Несмеяну изображаешь. Да тут надо праздник устраивать! Всепланетную Сверхмасленницу, с сожжением чучел.
В окно влетела гитара, гриф лёг Наташе в ладонь.
– Для душевно чувствительных особ концерт, без заявок. "Рок против посттравматического
"Нет, до Дарьи ей всё же далеко. Но попытка зачётная"
Эта мысль Димы относилась к Терции, точнее, к её удивлённо моргающим глазам, в которых разом просохли слёзы.
– …Всё равно его убью! Хватит жить! Хорош, доколе?! – Голос Натальи был резким, злым… настоящим.
Мыш не переставал удивляться талантам подруги. Та как-то снова, очень правдоподобно, "заскочила" в образ. Точнее, создала его с нуля. Жуткой "бойцовой девки", времён, уже почти век назад минувшей, гражданской войны. В этом образе не было ни грана "анимешной" ломкости, эстетства, вообще ничего, кроме лютой злобы. Чужая биологическая роль, полная отмороженность…
– …На тебя и пули жалко, жалко сабли родовой, мы воткнём в твою могилу кол осиновый, прямой!…
На припеве Юлька рассмеялась. "Монгол Шуудан" прошёл пик популярности ещё до рождения "хаоситки", и она не слышала этой песни раньше. Натали мастерски подобрала нужный текст, под настроение.
– Ну? Всё поняла?
– Даа…
– Добро пожаловать в нашу скромную гильдию…
Мыш, Серёга, Дарья и Вася быстро переглянулись. Поняв, что сибирячка имеет в виду, сразу и без лишних слов.
– "…Министерство иностранных дел Российской Федерации также заявляет, что ни о каком преследовании, на территории России, Дарьи и Светланы Чекан, известных как "Вьюга" и "Северное Сияние", не может идти речи…"
– Как я и предполагал. – Хмыкнул Пол, прикрутив громкость радио, в автомобиле. – С чего бы русским сейчас прогибаться? У нас, по сути, началась новая гражданская. Пока в форме локальных переворотов, в госконторах. А у них… уже закончилась.
– И каким образом нам выкручиваться?
– Зачем выкручиваться, Джина? Мы начнём чистку кандидатов Общества, и будем на хорошем счету у официального начальства. Нас не тронут, потому что у нас в руках главное – информация. Дело, а люди, умеющие делать дело, нужны всегда. Ты – в ЦРУ, я – в Пентагоне. Прежние кандидаты нам не нужны. Это люди Джеффа. Мы соберём Игру, новую. Ведьмам мы малоинтересны, Шалимову… он предпочтёт с нами договориться, как и сам Влад. Пусть теперь ОНИ поработают главными клоунами в этом шарообразном цирке. И, надеюсь, свернут себе шею, равно как и их паранормальные союзницы.
– Ne mozhesh predotvratit`, vozglav`?
– Невероятно, но я понял. Русские довольно циничный народ, да, Зубастик?
– У них всего чересчур. Этого тоже…
Мыш не помнил,
каким образом он вновь оказался в Угловом, в спальне "большого дома". Это как-то осталось за кадром восприятия. Вокруг вообще не было ничего материального. Кроме голоса подруги.– То есть я во всём виноват. По системе "Где бы ты ни был"? Слишком любопытный?
– Нее. Всё еще веселее. Ты не из "кудесницы леса Олеси" монстра создал, а вообще всю Вселенную покорёжил своей хотелкой.
– Как это?
– Ты же спрашивал, как работает Третье? Примерно так. Тебе незачем пирожки левитировать. Орлы мух не ловят, молекулами не рулят. Это и есть Воля, ваше начало, мужское. Согнуть Реальность в бараний рог… ты же мечтал, даже не о супероткрытии каком-то, а просто сломать этот унылый мир, с клиент-банками, офис-манагерами и китайским ширпотребом. Сам признавался! Вдребезги разнести. Поздравляю, получилось.
– Чушь. Таких хотельщиков – пятачок за пучок.
– Э, нет. ТАКИХ, как ты – считанные единицы. Раньше было больше, вот и не получилось ни хрена с коммунизмами и прочими городами Солнца. Взаимоуничтожались векторы, статистически. Равнодействующая – ноль. А сейчас повывелись. Все хотят бабок, славы… пихаются своими мелкими желаниями, и все сидят в заднице, в результате. А там, на верхнем уровне, у тебя конкурентов не оказалось… неспроста же мы до сих пор живы. Сколько раз та же Дарёна погибнуть могла? Ты её защищал, сам того не понимая. Что спасло Юльку в Белмонте?
– Дружбомагия?
– Ещё понилюбов нам тут не хватало.
"Не её реплика!"
Нахлынуло ощущение кошмара, тревожно позвякивавшее где-то на периферии сознания.
– Thou art the man! – До предела натянула нервы старообразная напыщенная фраза, – Ты, и только ты. Тебе же так хотелось какой-нибудь необъяснимой чертовщины. Чтобы её красиво препарировать!
– Ладно, пусть так. А что с Переходом-то?
– Ничего. Не будет его. Ты не пустишь. Будет мирочек с супергеройчиками.
Это было уже совсем страшно.
– Как?
– Не пустишь-то? Легко. Ты уже всё получил, что хотел. Понял, как что устроено и работает в этом мире. А дальше, в прекрасное далёко, где все насквозь видят враньё, лень и трусость каждого, не хочешь. Тебе уже хорошо. Открывателем и локальным героем. Ты – мёртвый якорь, нам не пройти.
Нервы сдали. Дима резко крутнул головой. Ожидая, вместо сибирячки, увидеть рядом что угодно – своего двойника, какое-нибудь чудовище…
В тёмной комнате никого не было.
– А ты где, вообще?
– Везде. И нигде.
Не заорал. Только дёрнулся, резко приподнявшись.
– Ну, ну… всё, Мышонок… война? Или… я?!
Наташа, живая и настоящая. Сильная и тёплая. Прижала к подушке, схватила за руки. Новый коттедж в Сибири, рассвет.
– Частично ты. – Мыш рассказал о своей "ночной кобыле".
– Знаешь… в тему о Солнечном городе. У Носова, в этой вещи, есть хоррор-сцена, разговор Незнайки с собственной совестью.
– Да, я тоже вспомнил.
– Ну вот. Поработала твоей совестью, заочно.