Лесничая
Шрифт:
— Ни с места, чужак. Опусти капюшон. Назови имя и свое дело.
Я вдохнула и бросилась в другую сторону, уводя их от шахты, заставляя себя бежать как можно шумнее. Дейна крикнула, между моими тяжелыми шагами я слышала ее приказ Теодору отвести Отто в безопасность. Нет. Нельзя. Я вставила дротик в атлатл и развернулась, пошатнувшись. Я сделала так, как видела с Арленом, дротик попал в землю в паре шагов от меня. Дрожащими руками я попыталась во второй раз, стараясь бросить прямее. Этот дротик пролетел с пугающей силой и вонзился, дрожа, в камни у ног Дейны. Получилось. Я развернулась и сосредоточилась на дороге, слыша другие приказы.
Гонка не длилась
— Поймайте меня!
* * *
Ночь была отчаянной и изнурительной. Западные склоны были отвесными, скрытыми в тумане, и я боролась, чтобы остаться впереди Дейны, не показавшись слишком умелой в ориентировании. Я вела их далеко на север, молясь, что они пойдут в Лампириней с новостями, что нарушители на гряде. Я подумала, что мы ушли подальше, бросила этот путь и забралась наверх, стараясь скрыть свои следы. Я добралась до дороги и повернула на юг, утомленно побежав в тумане.
Когда я прошла, хромая, в проем, озаренный мутным серым светом, я ощущала себя так, словно меня тянули за телегой. Я была в царапинах, все болело, колени и икры покрывали синяки. Шов на правом сапоге держался только в двух местах, хлопал, как язык уставшей собаки, с каждым шагом. В руке я сжимала Птаха, дротики были потрачены. Воздух был тяжелым и чистым, ни следа дыма, тишина возле проема. Я подошла к темной двери шахты, подумала, что Аластейров нашли и забрали, несмотря на усилия. Я поспешила к проему, застыла на пороге.
Мое резкое появление испугало Мону, пролившую отвар на Кольма.
— Мэй! Реки к морям, где ты была? Что случилось?
Я выдохнула с облегчением и прижалась к краю проема. Арлен пошевелился и поднял голову с плаща, сонно моргая. Но приятнее всего было видеть Кольма, держащего чашку в руках. Его волосы были мокрыми от пота, щеки пылали красным.
— Привет, Кольм, — сказала я.
— Привет, — ответил он хриплым голосом.
— Мой атлатл, — сказал Арлен, забирая его из моего кулака. Он поднес атлатл к свету, разглядывая в поисках ущерба.
— Дротиков нет, — утомленно сказала я, двигаясь дальше.
— Ты потеряла жемчужину! Великий Свет, я говорил не ломать его!
Я не слушала его, подошла к Моне рядом с Кольмом, прижала ладонь к его лбу. Жар его головы превратился в тепло. Пот смешался с маслом лавра.
— Как твоя грудь?
— Лучше.
— Он начал дышать лучше, как только мы дали ему отвар, — сказала Мона. — К полуночи лихорадка спала, и он вскоре проснулся.
— Голова кружится? — спросила я. — Что-то болит?
— Немного, — сказал он. — Не сильно. Спасибо, Мэй. Мона рассказала, что случилось.
— Я хочу знать, что случилось ночью, — настаивал Арлен, теребя пустую выемку одноглазого Птаха. — Как ты использовала все дротики?
— Я рассыпала их, — тяжело сказала я, бросив сумку. Тело гудело от усталости.
— Ты рассыпала их? Даже не метала?
— Арлен, включи голову, — сказала Мона, обычную резкость в ее голосе сменила усталость. — Она всю ночь рисковала собой, чтобы спасти нас.
Сквозь усталость я ощутила удивление, вспомнив наши резкие слова прошлым утром. Земля и небо, казалось,
спор был много лет назад.— Я метнула два дротика, — сказала я, — чтобы привлечь их внимание. Они оставили раненого скаута и пошли за мной, но я упала с обрыва и… начала оползень.
— Оползень?
Я потерла ушибленные ноги.
— Я кричала с акцентом людей холмов, пытаясь сделать вид, что со мной товарищи. Я шумела как целая группа, но не знаю, поверили они или решили, что я сумасшедшая. Они шли за мной по склонам, близко к Частоколу. Я увела их на север, чтобы они ушли в Лампириней, а не вернулись к дороге. Они захотят принести новости о нарушителях королю вместе с отчетом.
— Каким отчетом?
— О, — я провела рукой по лицу, усталость усилилась от мысли. — Я не говорила? Это были скауты с южных постов гор. Они несли новости королю Валиену, что флот Алькоро движется по водным путям к озеру Люмен.
Мона сжала ткань штанов, костяшки побелели.
— Нет.
— Да. Я обдумала это. У нас осталось меньше недели на путь.
— Мы близко? — спросил она напряженным голосом. — Сколько еще дней?
Я посмотрела на Кольма.
— Прежним темпом? Три дня. Три дня от гряды и Частокола.
Мона посмотрела на Кольма. Его взгляд был опущен, он хмурился.
— Когда мы уходим?
— Этой ночью, — сказала я, закрыв глаза. — Мы слишком близко, чтобы безопасно двигаться днем. Но, как только король услышит о шуме прошлой ночью, они удвоят дозор на гряде. Нам нужно уйти к ночи. Если повезет, спустимся к Частоколу к утру, — я опустила голову на мох на стене, укутала плащом плечи. — Надеюсь, потом у вас будет план, потому что я не представляю, что делать на другой стороне.
ГЛАВА 8
Я могла спать неделю, но заставила себя выбраться из проема к полудню. Я пошла к ручью у шахты, чтобы пополнить наши фляги. Я промыла порезы, полученные при падении ночью, и смазала синяки мазью. Я ополоснула рубаху Кольма, ставшую твердой от пота. Я пошла к входу в шахту, расстелила рубашку сохнуть на холме.
День угасал, я отбросила осторожность и выбралась из леса к дороге, решив отыскать лучший путь для королевичей к Частоколу. Там было несколько путей, что вели по склонам к откосу, я не могла рисковать еще одним оползнем, как тот, что я начала прошлой ночью. Я пошла вдоль дороги, держась теней деревьев, искала самый мягкий склон, чтобы поскорее переправить Аластейров через эту часть. Если кто-то из них поранится при спуске, укрыться будет почти негде.
Я развернулась, чтобы идти обратно, и уловила любопытное шарканье с дороги выше. Я не могла представить, что за зверь создает такой шум — треск и хруст камешков под ногой. Я прошла сквозь деревья и увидела фигуру среди стволов. Я выдохнула с облегчением, а потом ощутила волну вины. Отто ковылял по дороге. В обеих его руках было по палке, он вонзал их в землю и прыгал на здоровую ногу. Его раненая нога была приподнята над землей.
Я размышляла. Почему никто из замка не пришел за ним с телегой или лошадью? Дейна и ее скауты ведь уже дошли туда? Я прошла чуть ближе. С ним была сумка, уже хорошо, но его кожа была бледной, истекала потом, лицо искривлялось от боли с каждым шагом. А потом я с тревогой заметила его деревянную флягу, висящую вверх тормашками на его поясе. Без пробки. Пустую. Желудок сжался. Еще десять миль впереди ручьев не было, ближайший остался у шахты. Он еще часами будет двигаться без воды.