Леший
Шрифт:
Мне уже было известно, что тюремные надзиратели, которые выполняют свою работу непосредственно по периметру запретной зоны, находятся на вышках и в караульных помещениях, их основной задачей является недопущение и пресечение побегов и нападений. Они несут службу с оружием – автоматами, пистолетами, при необходимости могут быть вооружены пулемётами. На внутренних постах учреждения сотрудники работают без оружия, экипированные специальными средствами (палками, наручниками, баллончиками с газом, шокерами). И вот наличие огнестрельного оружия у охранника на внутреннем посту тюрьмы мне тоже не понравилось.
Остановившись перед этим охранником, я повернулся лицом к стене и положил на неё руки. Дверь открылась, и зек Лешанов вошёл в камеру, где его поджидало почти два десятка сидельцев. Из мыслей их я уже прекрасно знал последовательность действий всех участников операции «ликвидация». Они подождут, пока я, весь
Да, забыл сказать, что ещё три десятка зеков были, как говорится, ни при делах. То есть они о чём-то догадывались и даже понимали, что, вот-вот должен произойти какой-то шухер в их общей хазе, судя по загадочным приготовлениям других сожителей этой камеры, но, конечно же, эти парни в тонкости предстоящей операции посвящены не были. А как не догадываться, если некоторых из них на время даже переселили на более «козырные» места, вот они там и сидели, как мышки, то есть вели себя тише воды и ниже травы.
Я, как ни в чём не бывало, медленно побрёл к своим нарам, демонстративно с трудом переставляя ноги и держась за вторые ярусы тюремных нар. В мыслях тех, кто должен был через несколько минут приступить к операции «ликвидация», появились радостные нотки. Ещё бы, мужик-то вон, какой здоровенный! Один раз звезданёт таким кулачищем, мало не покажется! Но, хвала богам, 10 суток в ледяном карцере, да ещё практически на пайке концлагеря сделали своё дело. Доковылял бы болезный до своей шконке, а то, того и гляди, рухнет в проходе между нарами. Впрочем, хоть так, хоть эдак, а конец у него один. Однако не рухнул. И даже неожиданно пропал из видимости нескольких десятков глаз! Вот только что он с трудом пробирался в сторону своей кроватки в самом центре тюремной камеры, а теперь его нет в том месте! Мелькнула какая-то тень, потом в углу, где были созданы относительно комфортные условия для проживания старшего камеры и его помощника, раздались хрипы, очень похожие на предсмертные.
А потом этот дьявол начал с невероятной скоростью перемещаться по камере, причём, совершал это очень рационально, как будто знал, кто из зеков должен был принять участие в его смертоубийстве, а кто к этому делу вовсе даже не был причастен. Хруст шейных позвонков, и замертво падает очередной зек со свернутой шеей, невидимый глазом, но сильнейший удар ладонью по горлу, и нарисовался ещё один покойничек. Ну да, в исправительном учреждении не принято ходить босиком, вот и этот, то ли Шварценеггер, то ли Сигал обут в тюремные ботинки. Казалось бы, ботинки и ботинки, ничего особенного. Но вот сначала один сиделец получает удар в висок ногой, обутой в такую неприхотливую обувь, и тут же замертво падает на пол, за ним отправляется в преисподнюю следующий зек от такого же смертельного удара.
В камере поднялся неимоверный шум и гам! Предсмертные хрипы тех, кому уже не повезло, вопли и крики ужаса пока ещё живых зеков, которые буквально несколько секунд назад ухмылялись в предвкушении, как они накинут пару одеял на этого борова и потом заколют, забьют его, как мамонта в ловчей яме. А тут вдруг такой облом! Само собой весь стройный план операции «ликвидация» был порушен, и теперь оставшийся в живых народ пытался найти безопасное место, дабы избежать участи быть умерщвлённым самым негуманным способом этим беспощадным медведем. Но всё бесполезно. Камера хоть и на несколько десятков человек, но оказалось, что это очень ограниченное пространство, и спрятаться от разъяренного и безумного шайтана просто негде.
Один из зеков успел подбежать к двери и начал отчаянно стучать в неё руками и ногами, крича от ужаса и прося о помощи. Но мимо него пронеслась какая-то тень, и вот уже этот проситель скользит по двери на пол, оставляя на её поверхности широкий кровавый след – это он зачем-то очень сильно ударился лицом о железную поверхность двери, при этом выбил себе все передние зубы. Но это ещё полбеды,
в конце концов, можно ведь кушать и манную кашу, для этого и зубы не нужны. Так ведь нет! От мощного удара о твёрдую поверхность нос этого бедолаги вошёл в переносицу, а кости этой самой переносицы были сдвинуты ещё дальше вглубь черепа, вошли в мозг, безвозвратно повредив его во многих местах. В общем, смерть наступила практически мгновенно.– Минус восемь! Ага, получите, твари! – мой мозг вёл бескомпромиссный отчёт, а ещё как раз к месту вспомнились слова одной из песен Высоцкого. – «Я, как раненый зверь, напоследок чудил, выбил окна и дверь, и балкон уронил».
Ну, окна и дверь я пока не выбивал, да и балкона в этой тюремной камере почему-то не было, но я уже прекрасно понимал, что теперь ситуация полностью под моим контролем. Оставшиеся в живых зеки, ещё минуту назад пребывающие в предвкушении расправы надо мной, теперь метались по камере, как трусливые зайцы, ища потаённый уголок, куда можно было бы забиться и пересидеть творящееся здесь смертоубийственное безумие. Неожиданно для себя я обратил внимание на то, что вижу всё помещение камеры на 360 градусов.
– Минус 12! – бесстрастно отсчитывает мозг, и он же рассуждает на тему кардинального изменения зрения. – Это что-то новое! Наверное, заработал тот самый «третий глаз». Прекрасно! Теперь и сзади никто ко мне не подберётся.
Впрочем, таких и не наблюдается. Прячутся за тех зеков, которые не причастны к этой заварушке, лезут под нары, но я всё вижу, а ещё мне помогают их мысли! Безошибочно отделяю зёрна от плевел. То есть, имея в виду значение этого фразеологизма, я легко отделяю хорошее от дурного, полезное от вредного. Ну, залёг он под шконкой, и что, помогло ему это? Пробегая мимо, пнул чувака ботинком в висок, он и откинулся. Нет, не ботинок, а чувак. А вот этот аж визжит, спрятавшись за спиной обычного зека, да ещё и держится за сожителя по камере. Тоже не помогло. Хватаю за шкирку и за яйца, крик от боли (ну да, видимо, всмятку), и с размаху бью верещащего головой о стену. Сами отгадайте, что оказалось крепче, бетонная стена или череп. Вот то-то! Хруст костей черепа и шейных позвонков, зато сразу перестал визжать!
– Минус 16! Очень интересно! Руки делают своё дело, а калькулятор в голове продолжает считать, – мелькают такие мысли в голове.
Одновременно фиксирую «третьим глазом», что начала открываться дверь в камеру. А передо мной последний пока ещё не жмурик. Молодец! Уважуха, братан! Смотри-ка, нунчаками машет! Узнаю стиль мельницы. Впрочем, надо было лучше тренироваться. Да, подойти к мужику на вытянутую руку сейчас очень непросто. Так я пока и не собираюсь этого делать! Тюк носком ботинка в коленную чашечку. Ага, знаю! Очень больно, когда она вдребезги. Сам-то не пробовал, но вражинам не раз ломал эту часть организма и видел их реакцию на такой контрприём. Обычно у подобных «героев» как-то сразу пропадает желание воевать. А с этим так ещё интереснее получилось. Боец с нунчаками и с его так себе стилем «мельница» от поломатых косточек в коленном суставе потерял равновесие, и через мгновение сам себе нанёс одной из палок нунчаков сильный удал по бестолковке. Товарищ на миг потерял ориентацию от боли, а тут и я вовремя подоспел. Выхватил из шаловливых ручонок инструмент, быстрым движением обернул его вокруг хлипкой шейки клиента, двумя палками сделал зажим этой шеи, лопнула кожа, раздавлены хрящи, порвались кровеносные сосуды, в общем, цепочка, соединяющая две палки нунчаков, дошла аж до шейного отдела позвоночника и в этот момент порвалась. И остались у меня в руках обычные две палки, они же стержни нунчаков. Ну да, окровавленные. Хотел уже отбросить их в сторону, но в этот момент услышал автоматную очередь, почувствовал острую боль в спине, ощутил яркую вспышку в области сердца, мозг обожгло горячим пламенем.
– Минус 17! Всё, вражеские зеки закончились! – успела мелькнуть мысль в умирающем теле.
Тем не менее, я умудрился каким-то образом перехватить поудобнее один из стержней нунчаки и с разворота метнул этот снаряд в стрелявшего в меня охранника, вложив в этот бросок последние силы, уже покидающие мёртвое тело. А дальше я наблюдал, словно в замедленной съёмке, и почему-то чуть со стороны и сверху, как этот стержень совершил несколько оборотов и воткнулся точно между глаз охранника. Быстролетящий снаряд пробил сначала переносицу, затем вошёл в никчемный мозг, пронзил насквозь всего одну извилину, да и ту от фуражки, проломил задние кости черепа и вышел сантиметров на 5 из затылка. Эта продажная тварь успела одной рукой схватиться за торчащий между глаз конец стержня, а второй рукой за застрявший в затылке другой его конец, я даже увидел, как глаза в недоумении собрались в кучу, пытаясь разглядеть, что же это у него торчит между глаз. Затем ноги покойничка подкосились, и он вместе с автоматом с громким стуком упал на бетонный пол.