Лаборатория
Шрифт:
— Смени изображение, Марк, — ровным голосом ответила Луиза. — Я проецирую тебя и в комнате я не одна.
— Неужели? — Сообщение Луизы нисколько не смутило ее собеседника, однако изображение он поменял, представ перед нашим взором полностью одетым. — И кто же здесь с тобой?
— Ирена.
— Ирена? — низкий лоб Марка исчез под короткой челкой от крайнего напряжения извилин. Когда до него дошло, о ком говорит Дор, он расхохотался да так громко, что стены комнаты задрожали. — Она все таки пришла к тебе, а скорее всего ты выследила ее у дома Креза. Объясни мне, святоша, что это значит «она станет твоей сестрой»? Хотя нет, постой, дай я сам угадаю. Ты ее отымела и назвала это красиво: «сестра». Дело в
— Ради Бога заткнись, Марк, — Луиза окончательно потеряла терпение: — Ты должен отдать Ирене кое, что принадлежащее ей.
— Конечно, я отдам ей это, моя милая. Но ты же знаешь, что ничего бесплатно я не делаю.
— Что ты хочешь, Марк?
— Имя, моя сладкая.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Тогда до встреч.
Изображение Ветрова начало медленно исчезать.
— Постой! — воскликнула Луиза. — Я скажу тебе имя, после того, как Ирена получит дневник и принесет его мне.
— Нет, — отрезал великан, продолжая таять. — Сегодня в 6 вечера Ирена придет в мою штаб-квартиру, представится охраннику Иреной и передаст мне имя. Я отпущу ее, когда удостоверюсь, что ты не солгала мне. Пока.
Мерзкая ухмылка Ареса не успела раствориться в воздухе, как Луиза в гневе принялась колотить посуду. Когда под рукой не осталось ничего бьющегося, я спросила ее о каком таком имени шла речь.
— Наш человек в ближайшем окружении Марка, — дрожа от ярости, процедила Луиза. — Я тебе уже говорила, что мы пристально следим за нашими конкурентами и для нас было большой удачей убедить одного из его подручных помогать нам. Он передал нам немало ценной информации о структуре, вооружении, финансировании и численности его организации.
— Но как Марк узнал про вашего шпиона?
Слово «шпион» явно покоробило сестренку.
— В кабинете Марка есть сейф, где он хранит кое-какие бумаги, на которые нам очень бы хотелось взглянуть.
— Что это за бумаги?
— Неважно. Мы попытались эти бумаги выкрасть, но операция провалилась.
— Почему?
— Ветров, этот проклятый параноик, кроме обычного замка в свой кабинет поставил сигнализацию, о которой никто и не подозревал. Наши бравые взломщики в тот момент ничем не отличались от слона в посудной лавке.
— И чем все закончилось?
— Марк украсил их парой-тройкой синяков, попутно выяснив, кто их послал. С тех пор он требует, чтобы я назвала имя человека, рассказавшего мне про бумаги.
Не смотря на скорбную физиономию своей новой подруги, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Оказывается, на нашем до недавнего времени тихом, как кладбище, острове кипят настоящие шпионские страсти. Правда, Джеймсы Бонды современного разлива, неискушенные в плетении хитроумных интриг, как их великолепный предшественник, вызывают только смех и легкое сожаление по поводу человеческой глупости. Может, посоветовать их предводительнице временно переключиться с Библии на научно-военную литературу, чтобы немного набраться мудрости, если не на практике, то хотя бы в теории. Думаю, что один толковый, но несколько горячий человек в черных одеждах согласился бы со мной и в доказательство привел бы следующую цитату из уважаемого им классика: «Победа дается тому, кто все знает наперед» (Сунь-цзы. Искусство войны).
В начале седьмого я в сопровождении некой личности, одетой в форму цвета хаки, шла по отгороженной высоким сплошным забором территории. По периметру забора располагались низкие бараки, а центральная прямоугольная площадь, занятая разными спортивными установками, предназначалась, по-видимому, для тренировок посетителей этого заведения. Мы остановились перед одним из бараков, и мой гид постучался в закрытую дверь.
— Войдите, — раздался зычный голос Ареса.
Я вошла
в ярко освещенное помещение, и увидела недавнего собеседника Луизы, сидящего за столом и держащего направленный на меня пистолет. Я не успели и пальцем шевельнуть, как Марк выстрелил и я, вначале почувствовала резкую боль в животе, а потом перестала вообще что-либо ощущать. Когда паралич прошел, я обнаружила себя сидящей на стуле с завязанными сзади руками и привязанными к ножкам стула ногами. Напротив меня сидел Марк и с интересом наблюдал за мной.— Занятная штука, не правда ли? Один выстрел и противник — жив-здоров, но беспомощен, как новорожденный, — поделился своими впечатлениями Марк. — Кстати, я только сегодня получил это оружие, так что тебе выпала честь стать его первой жертвой.
Я не стала объяснять хозяину барака, что честь быть первой жертвой этого оружия выпадает мне уже второй раз, хотя сейчас все прошло гораздо быстрее и менее болезненно. Боюсь, как бы это не вошло в привычку.
— Итак, лесбияночка, назови мне имя, и моли своих Богов, чтобы оно не было ложным.
Надо же, я тоже не была уверена, что Луиза назвала мне имя, которое требовал Ветров. Одно дело — пожертвовать человеком, от которого только теоретически может быть польза, да и то сомнительная, и совсем другое дело — пожертвовать источником ценной информации. Вера против знаний — что сильнее?
— Рид Колин, — ответствовала я, с интересом наблюдая за выражением лица Ветрова.
Марк замер, а потом, не говоря ни слова, торопливо вышел из барака. Вернулся он минут через 40 в заляпанной чем-то красным одежде. Он сел за стол, закурил, и устало откинулся на стуле.
— Как все прошло? — полюбопытствовала я.
— Великолепно, — сквозь зубы процедил он, и, оценивающе на меня поглядев, вытащил из кармана какой-то приборчик. — Ты знаешь что это?
— Нет.
— Это камера, записывающая изображение на автономный носитель. А это значит, что через сеть ни один человек не сможет просмотреть твои видеозаписи. Но тебе, божественной посланнице, я так и быть покажу.
Ветров повозился с приборчиком и передо мной появились голограмма какого-то фильма. В сцене участвовали два человека, причем один из них, высокий и массивный, молча с остервенением бил ногами второго, лежащего на полу и безуспешно пытающегося защититься от ударов. Бьющий стоял ко мне спиной, и камера ни разу не показывала его выше плеч, но и так было понятно, что в роли палача выступал Марк. Избиваемый, чье лицо было залито кровью, молил о пощаде, клялся, что больше никогда никому ничего не расскажет, но это не останавливало экзекутора. Когда крики мольбы перешли в стон и хрипы, я закрыла глаза, жалея, что не могу заткнуть уши.
— Зачем ты убил его? — спросила я, когда в бараке воцарилась долгожданная тишина.
— Он — предатель, — спокойно ответил Марк. Казалось, бессмысленное и жестокое убийство, только что совершенное им, нисколько не повлияло на его настроение, — предателей убивают в наказание за предательство и как предупреждение для других.
— Это — законы войны…
— A война уже началась, и люди должны это понимать. До них должно наконец-то дойти, что игры в бирюльки закончились, и настало время для серьезных действий. Смерть Рида Колина — одна из первых в этой войне.
— Ты имеешь в виду войну с исламистами?
Марк посмотрел на меня, как на законченную идиотку.
— Слушай, а может ты и не Ирена вовсе? Ведь должна же избранница Богов обладать хоть каплей ума. Впрочем, в Богов я не верю. Нет, милочка, война с исламистами только на подходе, а сейчас идет война за власть на этом проклятом острове. Документы, которые пыталась выкрасть Луиза, это план захвата Колизея, который в самом ближайшем будущем будет приведен в исполнение.
Настала моя очередь взирать на Ветрова с изумлением.